Роман века

в кухне начало течь и оказалось, что лопнула труба под полом. Пришлось менять.
— Это ты их вызывала, сокровище моё? Или они пришли по собственной инициативе?
— Сколько живу, ни разу не видела сантехников, которые приходят по собственной инициативе, — с невольным раздражением заявила я. — Естественно, я их вызывала, даже два раза. Текло страшно.
Муж с удивлением уставился на меня. Я поспешно пыталась сообразить, что бы говорила, если бы действительно оставалась в состоянии неведения. Пан Паляновский, выяснив вопрос с сантехниками, чувственно дышал в трубку.
— Минутку, — остановила я его. — У меня другая неприятность. Он, кажется, хочет меня разозлить. Ему принесли пакет, который он должен был срочно доставить, а он до сих пор ничего не сделал. Валит все на меня, а я в его дела мешаться не хочу.
Пан Паляновский будто поперхнулся:
— Для кого пакет, дорогая? Куда его надо доставить?
— Какому-то шефу. Он валяется под ногами. Не знаю, что с ним делать.
Такой способ сообщения о непредвиденных событиях казался мне самым безопасным. Была вероятность получения инструкций, которые объяснят что-то ещё и погубят шайку преступников, кроме того, моё молчание на эту тему показалось бы подозрительным, я имела право на претензии. Они недосмотрели, не предупредили…
Пан Паляновский отдышался:
— Ничего не делай, сокровище, ничего не делай. Не поддавайся ему. Если это срочно, если кто-то этого ждёт, он сам объявится. В случае чего, отвечать ему.
Я скорчила злорадную рожу для прислушивающегося мужа, жестами показывая ему, что он получит по морде. Пан Паляновский, застигнутый врасплох посылкой для шефа, закончил разговор так быстро, что я не успела сообщить ему про вора. Кроме того, я не успела договориться о деталях окончания представления, но мне показалось, что очень скоро он объявится вновь.
— Что это было? Кто звонил? — нетерпеливо допытывался муж.
— Басенькин ухажёр. Пообещал всыпать тебе за пакетик. Он намекнул мне, что ты должен был доставить его без моего участия.
— Что он, чокнулся? — забеспокоился муж. — Лучше бы ему от меня отцепиться. И вообще, когда все это кончится, я не я буду, если не дам Мачеяку по морде! Твоему любовнику тоже можно, что он ещё хотел?
— Подожди, надо сообщить властям. Можешь послушать, все и узнаешь.
— Капитан сильно обрадовался, два раза просил повторить разговор с почитателем, согласился с моим предположением, что кто-то явится за пакетом и приказал отдать его без препираний. Взволнованным голосом он ещё раз предостерёг, что преступники могут сделать с нами все, что угодно, и нам придётся рассчитывать на скорое развитие событий. Я уже и сама не знала, чего было больше, заинтересовал он меня или напугал.
— Интересно, а сколько всего, — задумчиво произнёс мой муж, — нам известны три штуки…
— Чего сколько?
— Преступников. Это какое-то камерное выступление или целое предприятие? Мы лично знаем троих, но ещё есть шеф. Неизвестно количество участников. И ещё художник, который так замечательно замаскировал драгоценности…
— По моему опыту, их должно быть довольно много. Зачем тебе это? Ловить-то их не тебе.
— Но, в случае чего, они будут за мной охотиться. Непонятно кого бояться, одного поймают, а другой заедет мне по кумполу на тёмной улице. Почему ты уверенна, что их должно быть много?
— Потому что если они нашли и переправляют то, что припрятал барон фон Жоперштангель…
— Барон фон что?!..
— Жоперштангель. Ох, не все ли равно, как его звали. Тот подлец который собирал антиквариат по оккупированным странам, я же тебе говорила!
— А!.. Так что?
— Для этого понадобится неплохая цепочка. Кто-то это нашёл, вряд ли Басенька, кто-то другой, кто-то обмазывает глиной, провозит, контактирует с людьми, не знаю, что ещё, у меня нет опыта в этой области. Но мысленно я вижу целый табун.
Муж интенсивно размышляя рвал волосы на голове.
— А ты не думаешь, что этот шеф и есть барон фон Жоперштангель? — таинственно произнёс он. — По-моему сходится.
— Ему должно быть как минимум восемьдесят пять лет. Но если и так, то что?
— Во-первых, это настоящий преступник, который нас жалеть не станет, и я боюсь. Во-вторых, может нам надо самим его поймать, чтобы реабилитироваться? Я до сих пор сомневаюсь, не подозревают ли нас в соучастии.
— Так я и разогналась, ловить настоящего преступника. Я предпочитаю оставить это милиции.
— Не знаю, не требуешь ли ты от милиции слишком многого…
Я с интересом посмотрела на него, потому что говорил он таким голосом, будто им овладело пророческое вдохновение. Меня заинтересовало, что он