Роман века

испугался до смерти.
— О боже, действительно! Они шлёпнут нас не раздумывая! Что за дерьмо, и как меня угораздило в это встрять! Надо обезопасить себя. Что ты предлагаешь?
— Да пароль же. Что-нибудь естественное…
— Как это? Я вхожу и говорю: «В Гранаде эпидемия, отзыв!». Да?
— Дурачок, я же сказала, что-нибудь естественное! Подожди… Уже знаю! Ничего не говорить, стучать пальцами по стеклу, или ещё куда. Допустим я там сижу, ты подходишь к окну и барабанишь, выглядывая. Вот так!…
Я продемонстрировала, муж постучал по соседнему стеклу.
— Возможно, — согласился. — А ты что? Тоже?
— Нет, не будем однообразными. Я сниму туфель и вытрушу из него камушек.
— А где ты возьмёшь камушек?
— Совсем сдурел? Я притворюсь, что вытряхиваю камушек!…
— Все указывало на то, что дальнейшее ожидание приведёт нас в состояние полного умственного расстройства. Предусмотреть, что при этом произойдёт, было невозможно. Муж выдвинул ужасное предположение, что наши наниматели обманули преследователей, давным-давно смылись через границу, поставив нас кормой к ветру, и вообще они не объявятся, а мы останемся прикованными друг к другу до конца жизни. Я лично считала, что они приготовят нам западню, из которой выберутся только наши трупы, причём не в лучшем состоянии. Было очевидно, что если нам придётся ждать до завтра, мы впадём в состояние неизлечимого психоза.
Мрачные прогнозы в половине пятого пополудни прервал пан Паляновский. Телефон оторвал меня от приготовления яичницы, в конце концов, несмотря на нервы, поесть было надо.
— Сокровище моё, я уже здесь, — оживлённо произнёс он. — Немедленно приходи ко мне, и не слушай протестов этого негодяя. Я по тебе соскучился.
Я прикрыла рукой трубку и проникновенным шёпотом предложила негодяю снять с огня сковородку. Радость вернула аппетит.
— Хорошо, — послушно ответила я телефону. — Уже еду. Через пол часа буду.
— На машине, конечно же?
— На машине.
— Оденься… А то холодно!
Было как раз тепло. Несомненно, это должно было означать, что я должна выбрать костюм, бросающийся в глаза. Пан Паляновский будто бы ничего не подозревал.
Яичницу я съела ещё спокойно, после чего представила, что надо сделать до вечера, и спокойствие как рукой сняло.
В сумасшедшей спешке я позвонила капитану, потом в мастерскую, в которой уже три дня стояла готовая машина. Я получила согласие забрать её в восемь часов, хотя мастерская работала до пяти. Потом я оделась, абсолютно беспорядочно, но очень ярко, попрощалась с перепуганным до бессознательности мужем и отправилась к страдающему любовнику.
У дверей пана Паляновского я собрала остатки душевных сил.
За порогом на меня никто не набросился, не связал, не скрутил, не было и гориллы с пистолетом в руках, от чего, однако, лучше мне не стало. Шляпка моей тётки лежала на столе. Басенька сидела на диване в халате ухажёра. На мгновение у меня возникла мысль, что так она просидела все три недели.
Из пана Паляновского вырывались гейзеры благодарности, среди которых не удалось заметить никаких подозрений.
— Понимаете, мне пришлось обращаться к вам, как к Басеньке, — пламенно оправдывался он. — Этот преступный тип способен организовать подслушивание. Прошу у вас прощения за эту вынужденную фамильярность… О моих чувствах к Басеньке он прекрасно знает и насмехается над ними. Вы уверенны, что все в порядке? Что было с сантехниками? Вы должны подробно все рассказать!
Я приняла чашечку кофе, решив в крайнем случае вылить его за пазуху, чем выпить хоть каплю, и приступила к освещению событий. Было понятно, что их интересовало. Пан Паляновский хотел лично оценить ситуацию и понять, есть ли у него поводы для беспокойства. С мстительным удовлетворением я черпала успокаивающие известия из богатых закромов моего воображения. Потоки воды, проливающиеся на кухне Мачеяков, и полнейшую недоразвитость сантехников, вызванных из какой-то мастерской, название которой, естественно, вылетело из памяти, я представила исключительно образно и убедительно. Вор тоже прошёл как по маслу. Пакет для шефа вызвал у меня некоторые трудности, потому что любовник с неутомимым упорством допытывался у меня о реакции мужа и степени моего с ним взаимопонимания. Через пол часа я начала чувствовать себя психически истощённой, покинуть эту пещеру разбойников, стало для меня основной целью в жизни.
— Муж ваш — полный кретин, — недовольно сказала я Басеньке, которая пожатием плеч выразила согласие с моим мнением. — Оказывается он этого шефа вообще не знал, и, неизвестно зачем, от меня это скрывал. Он назло мне постоянно предлагал отвезти пакет самой.