Роман века

невероятное. Действительность превзошла область действия воображения настолько, что романа с блондином я не могла и представить. Я доходила до знакомства с ним, выяснения взаимных симпатий и ни шагу дальше. Он должен был остановиться на этом месте, остаться в этой фазе, быть может окаменеть, или дематериализоваться, исчезнуть с глаз, предложить платоническую дружбу, или, в конце-концов, задушить меня для собственного спокойствия… Все было бы понятно! Но то, что развивалось и расцветало возле садов, пробуждало во мне набожное ангельское недоумение, изгоняя из моего сознания все остальное.
Ясно было только одно, а именно то, что роман с таким блондином должен стать настоящим романом всех времён!

Пан Паляновский позвонил через восемь дней, застав меня врасплох предложением поменяться с Басенькой на следующий день пополудни. Я не была расположена к афёрам и мистификациям и почти забыла про дела Мачеяков, согласиться получилось с трудом. В последний момент я прикусила язык, чтобы не спросить: «А мужа тоже меняют?».
Капитан, которому я сообщила по телефону о планах шайки, утешил меня заверением, что теперь это продлится не дольше трех дней. С Мареком я договаривалась встретиться вечером. Я плохо представляла, как объяснить ему ситуацию, за все время мы не единым словом не затронули темы моих таинственных похождений в скверике. Меня это даже не удивляло, я считала, что он все знает и просто не считает нужным об этом говорить.
— Слушай-ка, дорогуша, — со вздохом произнесла я, как только он сел в машину. — У меня для тебя новое, свежее предложение. Тебя случайно не тянет на вечерние прогулки?
— Хорошо выглядишь, — ответил он, мешая вести машину. — С каждым днём ты становишься все лучше.
— Не бойся, завтра подурнею. Слушай же, что я говорю, это очень важно. Ты будешь встречаться со мной в скверике или нет?
Он перестал демонстрировать ту черту характера, которой, как я думала ему не хватает, и задумчиво посмотрел на меня.
— Понятно, от прогулок ты дурнеешь… И надолго ты перевоплощаешься в эту таинственную особу?
— Кажется, на три дня, — ответила я слегка вздрогнув. — С завтрашнего дня. Вечером уже пойду гулять, как она. А ты?
— Тоже пойду, но не как она. Скорее, как я. Я бы хотел, чтобы твоё участие в этом деле наконец-то закончилось.
Я вздрогнула ещё сильнее, повернула направо, съехала на обочину и остановила машину.
— Это невыносимо, — твёрдо сказала я. — С меня хватит. Отупение от чувств к тебе тоже имеет свои границы. Поговорим серьёзно. Что ты собственно знаешь про это дело и откуда?
Некоторое время он молчал. Он всегда так делал, когда хотел сказать мне что-нибудь стоящее, важное, сенсационное, и заставить меня задохнуться, потому что я ждала этого рассказа остановив дыхание.
— Вообще-то все, — наконец признался он. — Или почти все. Во всяком случае достаточно, чтобы о тебе беспокоиться.
— Во-первых, ты не сказал, откуда знаешь, а во-вторых, зачем беспокоиться? Со мной пока ничего не случилось, не случится и дальше.
— Это будет не то же самое. Не знаю, отдаёшь ли ты себе отчёт в том, как мало людей знало о том, что эта женщина с чёлкой — это ты. Все они предпочитали держать язык за зубами. Теперь произойдут некоторые радикальные изменения и весь обман может вскрыться.
— Ну и что? Не я же это придумала.
— Я имею ввиду, что может всплыть твоё соглашение… с некоторыми особами…
— Ага, и тогда другие особы с радостью перережут мне глотку?
— Что-то в этом роде.
— Но другие особы ни о чем не узнают, пока не будут пойманы. А тогда станет трудно что-либо перерезать.
— Милая моя, не будь наивной. Нельзя быть уверенной, что поймают всех. Есть и такие, которые ждут слишком больших прибылей, чтобы перед чем-то остановиться, а ты поразительно легкомысленна…
— Преувеличиваешь, — твёрдо прервала я. — Я просто думаю логично. Это же не убийцы, смертная казнь никому не грозит, отсидят своё и все. Никто не станет меня убивать, чтобы получить больше. Если и существует кто-то, кому есть чего терять, то я о нем ничего не знаю, и, следовательно, для него не опасна. Я подумала об этом и перестала бояться.
Задумчиво он смотрел на меня, с лёгким нетерпением и унынием.
— Не знаю, как тебя убедить… Этот кто-то может не знать, что ты не знаешь…
— Перестань меня пугать. Ладно, уговорил, если ты считаешь это необходимым, буду бояться как черт. Я теперь, будь любезен, объясни мне, откуда ты все это знаешь!
— Ты мне сама сказала. Сначала я понял, что ты подставлена вместо кого-то другого, я без труда проверил, кого. Про эту женщину я тоже кое-что знал, присматривался