Роман века

к ней довольно долго. Мне самому было интересно, когда и как милиция доберётся до этого туземного царька…
— Так ты и про шефа знаешь! — крикнула я, печально качая головой. — Одно из двух, или ты принадлежишь к шайке преступников, или друг полковника.
— Друзьям служебные тайны не выдают.
— Значит, ты ясновидец. Нет, извини, преступник. Может, в таком случае ты объяснишь…
— Меня смущает только одно, — остановил он меня, как-будто вдруг что-то вспомнил. — Каким чудом все это получилось? Что ты такое делала, что они дали себя обмануть?
— Кто дал себя обмануть?
— Наши власти.
— А!.. Ничего особенного. Я работала.
— Каким образом?
— Обычно, чертила за столом Басеньки, — пробормотала я, потому что вдруг почувствовала себя необычайно интеллигентной, у меня прояснилось в голове. — Я могу это делать намного лучше, чем она, я взяла её работу, не колеблясь ни мгновения. А за окном сидел рыжий дебил…
— Что сидело?!
— Рыжий дебил, тупой, грязный и толстый. Он жевал резинку и смотрел мне на руки с самого первого дня.
— А, рыжий дебил!..
— Наверняка, теперь окажется, что это один из способнейших сотрудников милиции, — расстроенно сказала я, увидев выражение его лица. — Они меня всегда обманывают. Я не удивлюсь, если кто-то из них переоденется страусом. Тебе легко было разобраться в этом обмане, потому что с тобой я сглупила с первого слова. А они знали только то, что Басенька с родинкой на лице сидит за столом и продолжает узор. Людей, которые в этом разбираются мало. Не знаю, известно ли тебе, что такой шаблон должен идеально повторяться во все стороны…
— Знаю, для них это было исключительно благоприятное стечение обстоятельств. Меня немного беспокоит пакет для шефа. Здесь должно было произойти какое-то недоразумение.
— Я вижу, что ты наконец перестал говорить намёками и мы переходим к подробностям, — ехидно заметила я. — Ты следил за тем, что происходит в доме через перископ?
Он начал смеяться.
— Подробности, только для посвящённых. С того момента, как ты начала думать самостоятельно, я могу себе это позволить.
— Я знала, что из-за тебя случиться что-то плохое! Думать! Мышление вредит. Кстати о пакете. Я надеялась, что ты сможешь мне объяснить, а то я ничего не понимаю.
— Пока никто не понимает. Кое о чем я догадываюсь, но говорить об этом рано.
— Так может ты знаешь, что теперь будет?
— Знаю. Теперь милиция должна взять всех сразу, в нужный момент, самое трудное, выбрать этот момент. А ты должна во все это не вмешиваться, сидеть спокойно и быть как можно осторожнее. Чтобы я за тебя не боялся…

Как и в прошлый раз, метаморфозе я подверглась в апартаментах пана Паляновского, на этот раз я была нормально одета и очень недовольна. Гримёра не было, родинки, чёлки и зубы мы с Басенькой делали сами. Пан Паляновский настойчиво бредил о глубоких чувствах и неделе счастья. Басенька же вяло вспоминала о прислуге и генеральной уборке, которую та произвела. Я не знала, считать это упрёком в мой адрес, или информацией о переменах, но сильно не интересовалась, успокоенная заверением, что служанки снова не будет.
В дом я вступала осторожно, приготовившись к присутствию ловушки в виде настоящего пана Мачеяка. В гостиной сидел человек, известный мне как муж, выглядевший более жалко, чем раньше. Увидев меня, он безмолвно сорвался с кресла, подскочил к окну и начал стучать по стеклу, чуть его не разбив. Я сняла туфель и помахала у него перед носом:
— Угомонись, а то сейчас побежишь к стекольщику, — не удержалась я. — Что это ты так плохо выглядишь? Болеешь?
Муж бросил демонстрировать пароль и ухватился за грудную клетку:
— Боже, эти контрабандисты меня до инфаркта доведут! То, что я пережил, переходит все границы! Ты это, или не ты?
Я заверила его, что это я, и поинтересовалась происшедшим.
— Ты была здесь, когда я пришёл, — взволнованно, с испугом сообщил он. — То есть это была не ты, а жена. Точно такая же, но это, должно быть, была не ты, потому что, когда я начал стучать, она посмотрела на меня, как на дурака. До туфлей она и не дотронулась, никаких камушков!.. Я сообразил, что это не ты и чуть не помер. Хорошо, что она сразу ушла. Я здесь давно, почти с самого утра.
Я забеспокоилась:
— Ты с ней разговаривал?
— Что ты! Я же говорю, у меня речь отнялась. Меня вообще парализовало у окна!
— От этого ты и стал таким жалким?
— Муж глубоко дышал, и постепенно приходил в себя.
— В третий раз меня не уговорят, даже если вся милиция на колени встанет! Я же абсолютно не выспался. Сутки напролёт мы с приятелем работали над этими тряпками,