Роман века

дворца, бороздя грязь, время от времени пытаясь присесть на близлежащие скамейки. Он безгранично заботился о своей спутнице, выбирал места, куда ей ступить, и танцевал вокруг неё так, что из под ботинок летели грязные брызги. Выражение ангельского экстаза исчезало с его лица только тогда, когда он беспокойно оглядывался вокруг. Скорее всего, он пытался проверить, нахожусь ли я на посту и смотрю ли на них.
Я была на месте и смотрела так, что у меня чуть глаза не повылазили. Я никак не могла избавиться от удивления, которое с первой же минуты охватило меня при виде демонстрируемой красавицы. И это героиня романа? Елена прекрасная, вызывающая дикие страсти? Это предмет столкновения чувств упрямого мужа и горячего любовника? Это источник головокружения нормальных людей? Причина военных действий, достойных асов разведки? О, боже!..
На встречу я летела в жутком волнении, заинтригованная, переполненная жгучим божественным нетерпением. Я ожидала, как минимум, чуда неземной красоты, невзирая на то, что чудо должно быть похожим на меня. Я увидела абсолютно обыкновенную особу, даже красивую, но удивительно неброскую. Зря я выставляла себя на посмешище при помощи тёткиного парика!
Об ошибке не могло быть и речи, огненная чувственность пана Паляновского говорила сама за себя. Я застыла с чувством обиды и отвращения, до тех пор, пока не вспомнила о нашей схожести. Мне пришло в голову, что придётся выбирать одно из двух — либо я признаю её красивой, либо меня начинают мучить комплексы. Как можно скорее, я начала перестраиваться на восхищение.
Сходство между нами несомненно было. Один рост, одна фигура, форма головы, ноги и, что хуже всего, точно такой же нос! Её лицо от моего отличали три основных черты: чёрные, бросающиеся в глаза брови, форма рта, недовольного жизнью, и причёска с большой чёлкой. Ну и, естественно, родинка. Пан Паляновский был прав — косметика могла все исправить. Мне стало понятно, почему меня заметили на Замковой площади в перекрученном парике и с размазанной помадой.
Я усиленно пыталась догадаться о причинах непонятного отвращения и поняла, чего ей не хватало, почему она казалась такой недотёпой. Ей явно недоставало обаяния. Она была застывшей, немного искусственной, нерасторопной, без энергии, живости и секса. Да что долго говорить, просто необаятельная! Да, я могла её заменить, это могла сделать любая дура, она годилась для замены.
Моё переодевание оказалось удачным. Едва я успела вернуться домой, позвонил брошенный в грязной жиже пан Паляновский, взволнованно, с отчаянием допытываясь, почему я не явилась на свидание.
— Вы меня действительно не видели? — поинтересовалась я. — Вы очень энергично оглядывались.
— Как?.. Откуда вы знаете? Я старался делать это незаметно. Вы там были?
— Конечно. Вы даже посмотрели на меня несколько раз.
— Не понимаю… Там был только какой-то рыжий индивидуум, не знаю, девочка или мальчик, теперь трудно разобраться. Я думал, что это кто-то из её сопровождения, но кажется нет, потому что он производил… или производила… впечатление дебилки. Никого другого…
— Это была я, — добродушно объяснила я. — Дебилка. Я тоже думаю, что выглядела не лучшим образом, но мне хотелось быть непохожей.
Через несколько минут пан Паляновский обрёл дар речи. После взрыва восхищения и удивления моими талантами мы договорились о следующем производственном совещании. Он стремился к поставленной цели с явно выраженным горячим нетерпением…

Через своих знакомых, осторожно и дипломатично, я проверила, что пан Стефан Паляновский, доктор экономики, действительно работает в Министерстве Внешней торговли, где пользуется репутацией прекрасного ценного специалиста. Информация о планируемой поездке тоже оказалась правдивой. Я решила быть умной и осторожной и, на всякий случай, проидентифицировала его, показав на него пальцем знакомому.
Так же осторожно и дипломатично я получила юридическую справку. Моя подружка-судья, человек тактичный и спокойный, не вдаваясь в причины моих личных вопросов, без сопротивления давала мне исчерпывающие ответы, чем чуть было не уничтожила наше предприятие до его рождения. Первоначально мы с паном Паляновским предполагали, что я буду пользоваться удостоверением личности и правами его возлюбленной Басеньки, что не должно было вызвать никаких трудностей. На фотографию мне придётся быть похожей, а отпечатков пальцев никто проверять не станет. Но приятельница рассказала, что за это полагается пять лет лишения свободы без конфискации имущества, и мне стало не по себе.
Пан Паляновский чуть не сошёл с ума. Боязнь, что я случайно могу