Роман века

неплохо догадалась. А во второй раз они хотели проделать то же самое?
— А как ты думаешь?
— Лично я думаю, что они хотели смыться. Доделать кое-что, домой не возвращаться и исчезнуть в синей дали. Зная, что никто за ними не следит, милиция сидит в кустах и наблюдает за подставными мужем и женой. Так?
— Вот видишь, как легко догадаться, стоит только подумать…
— Подожди. У меня снова не сходится. Я правильно думаю, что комод как-то связан с мифическим главарём?
— Возможно и правильно.
— А мифический главарь связан с бриллиантами?
— Не знаю, тоже возможно.
— В таком случае, опять какая-то бессмыслица. Зачем я здесь? Может все дело в тебе? Если ты не главарь, может ты подменил бриллианты? Испугавшись павшего на меня подозрения, ты помчишься в милицию и во всем признаешься, чтобы спасти меня. Как ни крути, у меня получается, что ты здесь замешан, и я не знаю, кто здесь я — ловушка, приманка или упрёк совести?
— Может, что-то ещё? Например, допинг.
— Как это? Для кого?
— Для тебя. Допинг для мышления. Ты не желаешь оставаться под подозрением, начинаешь думать…
— Много я надумаю, кот наплакал. Того, что я надумала до сих пор, он как-то в расчёт не принимает. На кой черт мне подбрасывать ключик в свой чай?
— Ты же его достала, а в чае его никто не видел.
— Поэтому капитан так разозлился?
— Возможно…
— Ну, хорошо, а взломщик? Стояли люди у дома, или нет? Если стояли, должны были его увидеть! Мало того, ключик в чай тоже кто-то бросил, причём в последний момент, потому что банкой я пользовалась все время. Не зря капитан ругал меня за открытое окно! Почему не разбирались, влазил ли кто-то в окно? Они перестали следить?
— Возможно и перестали. Нужны-то были не вы, а настоящие Мачеяки.
— Значит, у меня нет доказательств того, что кто-то влез и подбросил? Меня можно бесконечно пугать подозрениями?
— Да, можно.
Я на минутку остановилась, пытаясь освоиться с новыми ощущениями.
— Так я на это не согласна, — твёрдо решила я. — Извините. Сделай что-нибудь!
Марек засмеялся:
— Ну и посмотри, как здорово ты исполнила желание полковника, не зная, что ему надо…
Домой я возвращалась полная подозрений и сомнений, с чувством отвращения ко всем бриллиантам мира. Обидевшись на то, что меня подставляют, я сказала:
— Поехали в Сопот. Лучше послезавтра. Если полковник с таким энтузиазмом дал разрешение, что-то там произойдёт.
Насчёт сглазить, у меня оказался особый талант…

Я сама выбрала себе комнату со стороны улицы, из-за вида на море. Когда я представила себе шум машин, подъезжающих ночью к Гранд Отелю напротив, и попыталась поменяться на комнату в боковом крыле, оказалось, что все занято. Пришлось с шумом мириться.
Девушку, живущую рядом, в первый раз я увидела на четвёртый день всеобщего помешательства. Я появилась в коридоре как раз тогда, когда она закрывала свои двери. Она закрыла их, посмотрела на меня и удалилась в сторону лестницы. Я, естественно, присмотрелась к ней и испытала облегчение при мысли, что на этот раз имею дело не с девкой, а с порядочным человеком, для которого красота сама по себе ничего не значит.
Девушка была очень красивой. Скорее всего её следовало бы называть женщиной, потому что ей могло быть и 35 лет, чего, ясное дело, по ней не было видно, и о чем не догадался бы ни один мужчина. Выглядела она на 25, пользовалась дорогой косметикой и имела асимметричные брови, которые прибавляли ей красоты. Кроме того у неё были красивые волосы, прелестная фигура, она была очень худой, гибкой, какой-то чертовски ловкой и подвижной. Мне показалось, что в ней есть нечто знакомое, вызывающее неприятные ассоциации, хотя наверняка я не видела её ни разу в жизни. У меня хватило сообразительности ничего о ней не говорить.
В следующий раз я увидела её в тот же день вечером, когда мы, как всегда опаздывая, спускались на ужин. Она поднималась наверх, мы столкнулись на лестничной клетке. Я не стала проверять, какое впечатление она произвела на Марека, мне было достаточно того впечатления, которое произвёл на неё он. Этот взгляд на него и сразу же на меня… В мире не найдётся женщины, которая не знала бы, что это значит, у меня возникли смешанные чувства.
— У неё интересно раскрашены глаза, — сказал он, усаживаясь за столик. — Ты заметила? Теперь так модно?
Я кивнула, наполнившись легкомысленным удовлетворением. Если бы он ничего не сказал, я бы забеспокоилась — девушка бросалась в глаза, а он замечал все.
— У неё несимметричные брови, и она умело это подчёркивает, — ответила я. — Она прибавляет выражение лицу. Глаза у неё действительно