Роман века

мог все время ловить взломщика, а дива свалилась сюда, как слива в компот, абсолютно случайно, исключительно из-за своей наглости. Она пригодилась ему в качестве ширмы, кроме всего прочего, и для того, чтобы сбить меня. Это могло и не иметь ничего общего с бриллиантами, а касаться главаря, который скрывался после провала контрабандистов. Могло быть и по-другому, вообще не известно как, тем более, я должна была находиться в курсе событий.
Курс событий преподнёс мне громадные количества свежего воздуха. Гарпию вдруг охватила особая педантичность, она каталась туда сюда по лесной аллее, изо дня в день, в половину одиннадцатого вечера с поразительной регулярностью. Она доезжала до полянки, разворачивалась, выбиралась из машины, подходила к иве и пол часа сидела на стволе. Потом возвращалась. Я превратилась в охотничью собаку, или в дикого индейца, и обнаружила ещё один след взломщика. Я подождала, пока гетера удалится, и со всей возможной тщательностью обследовала ствол чёртовой ивы вместе с близлежащей территорией, они могли там что-нибудь друг для друга прятать. Ничего не нашла. Меня озаботило, что след обрезанного каблука перестал появляться среди жёлтых цветочков.
В конце-концов, мне надоело ходить за ней пешком и я облегчила себе жизнь. В нескольких десятках метров я нашла место, куда можно было подъехать на машине, развернуться и спрятать её в лесу. Это было не так уж и просто, особенно в темноте, но мой старый фольксваген привык проезжать везде, а там, куда он заезжал, там и разворачивался. Её манёвры на полянке заглушали звук моего двигателя, известно, что из-за собственного шума, чужого не слышно. Света я конечно не зажигала, потом ждала, пока она уедет, и отправлялась за ней, уверенная, что она меня не заметит, ночью видно только то, что освещают фары. Рядом, в темноте, может стоять хоть стадо слонов, лишь бы неподвижно.
На пятый вечер я приехала как обычно, проследила за тем, чтобы не рычать мотором дольше этой спятившей героини. Я вышла из машины, осторожно приблизилась к ней, с минуту было спокойно, а потом мне показалось, что возле ивы я вижу какое-то движение. Легко щёлкнул закрываемый багажник автомобиля. Сердце сразу подпрыгнуло к горлу, а все внутренности заполнила надежда, что наконец-то происходит нечто, что продвинет вперёд вялое и непонятное действие. Прячась в тени, затаив дыхание, я медленно подошла поближе.
Из-под ивы кто-то прошёл к оврагу. Гарпия копалась в машине, тихонько постукивая багажником. Что-то там происходило нечто, чего я не могла понять. Что бы ни случилось, лопни я или умри на месте, необходимо было увидеть, что происходит, взломщик там или Марек, а может оба, надо туда добраться! Не напрямик, а то она меня увидит, надо обойти вокруг, проползти по песку, под кустами, а потом вдоль ручейка…
С неописуемым упорством я начала пробираться в сторону пляжа. Шум моря немного заглушал шорох. Я преодолела метра три зарослей и уже была возле их края, когда произошло нечто ужасное. Передо мной вырос чёрный силуэт, чья-то ладонь закрыла мне лицо, железная рука крепко прижала меня. Сердце запрыгнуло в глотку и превратилось в камень.
— Тихо, — прошипел Марек прямо мне в ухо, — не шевелись!..
Ноги подо мной подогнулись. Просьба и затыкание рта оказались излишними, я полностью лишилась как речи, так и других способностей. Я успела подумать, что такие потрясения могут довести человека до инфаркта, если со мной этого не случится, то у меня и так останется нервный тик. После нескольких чудовищных секунд полной неподвижности Марек ослабил захват.
— Быстрее! — шёпотом приказал он. — К машине! Без шума!
Быстрее и без шума, это было невыполнимо. К счастью, дива вместе с тем, что крутилось возле неё, исчезла где-то в овраге. Марек перетащил меня через дорогу и потянул в сторону фольксвагена.
— Быстрее! — шептал он. — Я тебя вытолкну, заведёшься потом! Дальше будет не слышно…
Я даже поняла, чего он хочет, меня не удивляло, что он все знает о моей затее с машиной, но обижало, что он заставляет меня уехать до того, как что-то прояснилось. Но у меня не было времени ни протестовать ни подумать, я пыталась побороть дрожь рук и стук зубов, прийти в себя, обрести хоть немного равновесия, имея в ближайшей перспективе езду по лесу, причём так, чтобы меня не было слышно. Я послушно села в своего горбунка, вывернула на твёрдую почву. Марек протолкал меня до самого поворота аллеи и запрыгнул на ходу. После ремонта мой двигатель работал на удивление тихо. Я тронулась немного резче, чем хотела, потому что нога на педали газа тоже дрожала, чудом не врезалась в дерево и очутилась на дороге, ограждённая от событий в овраге большим количеством кустов и зарослей.
— Зажигай фары,