Роман века

Он должен был приехать в последнюю минуту, вечерним поездом, без багажа, то есть чемодан он оставил в купе. Байдарку и его сумку она все время возила в багажнике машины. Но за ним уже следили, и в Гдыне его ждала милиция.
— Почему в Гдыне?
— Он имитировал сделку с одним мужчиной, у которого в Гдыне есть собственная яхта. Допускалось, что он попробует бежать на этой яхте.
— Значит он прикрылся со всех сторон? Он должно быть знал про бриллианты Басеньки?
— Конечно знал! Он даже знал, что по ошибке их оставили дома. От расстройства они столько об этом говорили, что нетрудно было подслушать.
— Он знал, какие они?
— В основном, да. Он сам готовил некоторые сделки…
— Надувал их!
— Ещё и как! Он всегда обманывал своих сообщников. Он знал все, это он подсказал поменять одного или двух человек на кого-то другого, знал про оставленный в ящике ключик и мог действовать наверняка. Он сделал себе пластическую операцию, подделал документы, ради сокровищ барона стоило. Однако, большую часть он успел вывезти.
— Но он же не лично забрался в подвал к Мачеякам. Куда, черт подери, подевался взломщик? Почему я не видела его под вербой?
— Ты действительно ещё не догадываешься? Тебе надо объяснять?
Он меня сразу разозлил. Опять то же самое, он заставляет меня думать самостоятельно и сильно удивляется, что из таких явных предпосылок у меня не возникают выводы. Кто-то вошёл в рыбный магазин, а я должна догадаться, что из-за этого в семнадцать пятнадцать железнодорожный вокзал взлетит в воздух. Или что-то в этом роде. Действительно, абсолютно ясно и можно сказать, что само собой напрашивается!
— Человек там был только один — она, — сердито сказала я. — Следы были твои и взломщика. Её следов нигде не было… Сейчас. Не было?.. Почему не было её следов? Что было у неё на ногах?..
И вдруг я вспомнила. Я же видела, что было у неё на ногах, я приехала на стоянку прежде чем она успела поставить машину с другой стороны и выйти. Я видела, как она входила в Гранд-отель, на ногах у неё были мягкие мокасины без каблука…
— Как это?! Так это она?!.. Эта чёртова змея ковырялась в бриллиантах Басеньки и моем чае? И я этот чай пила?!..
— Вот видишь, как легко, стоит только задуматься…
При мысли, что я так заботливо воспроизводила подошву этой мерзкой гарпии на узоре для мужа, меня чуть удар не хватил. Теперь назад не вернёшь.
— Окно было тесным и неудобным, — с отвращением сказала я. — Она пробиралась туда дважды. И так, что милиция её не поймала. Она такая талантливая?
— До этого ты тоже можешь догадаться.
— Могу. Догадываюсь. Она была в балете.
— Может она прошла какую-то специальную подготовку?…
Он произнёс это таким тоном, что я опять посмотрела на него с подозрением. Может есть ещё что-то?..
— Этот овраг над ручьём — прекрасное место, — продолжал он. — Пусто, спокойно, почти никто там не ходит, место закрыто со всех сторон, легко зайти с пляжа. Для папочки безопаснее всего было симулировать вечернюю прогулку. Она сделала прекрасный выбор. Тебя это не удивляет?
— Уже перестало, — уныло ответила я. — Наверное, в этой области она тоже прошла специальную подготовку. Меня удивляет, что она не бежала с ним вместе.
— Допустим, это было для них неудобно по двум причинам. Во-первых, он не мог раскрывать себя, он навредил слишком многим и не мог допустить, чтобы кто-то его узнал. О том, чья она дочь, многие знали и легко могли сопоставить. Все контакты с ней он держал в глубокой тайне. А вторая причина… Она, собственно говоря, вообще не собиралась бежать, у неё оставалось здесь много дел, а её никто не подозревал. Почти никто…
— А если между нами, откуда ты узнал, что подозрительный тип принёс ей вести от папочки?
— Подслушал, — признался он после некоторого размышления с лёгким смущением.
— Как?
— Не все ли равно? Достаточно того, что подслушал.
— Ну, хорошо. А почему ты держал все в тайне от меня?
— Чтобы ты мне не мешала. Мне нужна была свобода действий, а я за тебя панически боялся. Ты даже не знаешь, чем рисковала в последний вечер. Если бы они тебя заметили, ты бы уже не жила. Они бы не задумались ни на секунду. Нельзя было оставлять свидетеля его бегства и её участия. А кроме того, я боялся, что она начнёт подозревать. Я не мог позволить себе появляться то с тобой, то с ней, потому что она бы начала удивляться, почему ты так безразлична. Пришлось спрятаться.
— Мог бы сказать мне, что твоя мечта — поселиться в собачьей будке. Кстати, как ты туда забирался?
— Через крышу. Если бы я мог предвидеть, твои действия, я бы тебя посвятил. Оказывается, я тебя недооценил. Я подозревал, что ты вмешаешься ещё тогда, когда ты