Романов. Том 1

стула, так и не притронувшись ни к еде, ни к питью. Впрочем, в моем присутствии и царь не пил, а только держал чашку в руке.
— Прошу прощения, государь, но можно и мне задать вам вопрос?
Он взглянул на меня исподлобья.
— Что ж, спрашивай.
— Мне предстоит явиться на допрос по делу Долгорукова, но вы наверняка об этом знаете и все равно пришли сюда. Мой вопрос — будет ли опричник, допрашивающий меня, иметь допуск к сегодняшнему вечеру?
— Нет, наш разговор останется в тайне, — ответил он. — Иначе бы меня здесь не было, верно?
Я вновь поклонился, прежде чем царь махнул мне рукой, отсылая из столовой. Но спорить с монархом, доказывая, что это вообще-то мой дом и я не царский человек, желания не было.
На выходе меня встретила мать. Ирина Руслановна нервничала, сидя на диване и покусывая платок, сжатый в кулаке. Визит государя ее явно серьезно напугал, но при виде меня она вздохнула с облегчением и, крепко обняв, чмокнула в щеку.
— Димочка, как ты? — спросила матушка, и я улыбнулся в ответ.
— Со мной все в порядке, — заверил я в ответ с подбадривающей улыбкой. — А где Сергей и Ксения? И почему у нас гости?
Княгиня покачала головой и бросила взгляд в сторону дверей в столовую. Я обернулся и встретился глазами с отцом, который, очевидно, прошел помещение насквозь через другой ход.
Сквозь раскрытые двери было видно, что в столовой Михаила II уже не было. Только чашка напоминала, что государь являлся к нам с тайным визитом.
Князь махнул мне рукой, предлагая следовать за собой. Я оставил матушку разбираться с ужином и пошел за отцом.
До самого кабинета тот молчал, и только закрыв за мной дверь, сказал:
— Ты же понимаешь, что этого вообще не было, Дмитрий?
Я кивнул. Распространяться, что к нам на чай захаживает государь, не слишком дальновидно.
— Вот и хорошо, — он прошел к своему столу и, достав из ящика пачку, вынул сигарету. — Я поговорил с царицей насчет Долгорукова. Тебе придется пройти допрос по всем правилам и без поблажек.
— Это разумно, — прокомментировал я. — Иначе у великих князей возникнут подозрения.
— Рад, что ты понимаешь, — выпустив первое облако дыма, сказал князь, садясь в свое рабочее кресло. — Не стой.
Я сел напротив и положил руки на подлокотники.
— Сразу после допроса состоится совет клана Рюриковичей, — сообщил Алексей Александрович, — там решат, кто сядет на Новгородский престол. И нам начнут поступать деньги. Про твои проекты я помню, так что часть из этих средств будет сразу же отложена. Как продвигается твой план на «Зарю»?
— Думаю, в течение двух дней закончу, — ответил я. — Часть оборудования придется ждать, так как оно изготавливается на заказ. Но чтобы начать стройку, нам сама аппаратура и не нужна. В любом случае мы получим все не раньше, чем корпус будет готов.
— Хорошо, но я не уверен, что ты сможешь так быстро вернуться к работе после допроса, — сказал он. — Это не самое приятное воздействие.
Я вздохнул. Князь волнуется, но это нормально — все же мы семья, процедура действительно болезненна, и последствия не всегда легкие. Однако я прекрасно знаю, что пройду его без проблем. Психика выдержит, а телу допрос ничем не вредит.
— Я не буду спешить, обещаю, — ответил я. — Важные вопросы требуют вдумчивого подхода. Так что никаких проблем не возникнет.
Он ткнул окурок в пепельницу, зло выдыхая.
— Как же я ненавижу этот город, — заявил князь. — И месяца не прошло, как приехали, а уже столько проблем.
Я промолчал. Отец и сам понимает, что столица — единственное место, где нам нужно быть сейчас. Конечно, мать и сестру можно легко отправить в Казань, однако Ксении пора замуж, а матушке нет смысла сидеть там, когда вся семья в Москве. Даже управляет своим фондом она именно через столицу, и присутствие здесь — возможность навести новые мосты, наладить контакты, заключить договора.
— Мы всегда можем вернуться на свои земли, — сказал я, глядя на отца с сочувствием. — И, скажем, подождать более удобного момента именно для нас. Но тогда царица опять останется одна, а в текущей обстановке это может пагубно сказаться на ней. Сейчас она хоть с царской партией через тебя общается. Но если мы уедем, эта связь снова прервется.
Потому что часть наших договоров — это проекты государыни, переданные брату. Как бы там ни было, но она — тоже Романова. И интересы рода касаются в том числе и царицы. Мы повязаны кровью, но это не значит, что нам нельзя вести общие дела. Через подставных лиц, разумеется.
— На сегодня у меня все, — объявил князь. — Спокойной ночи, сын.
Я поднялся на ноги и кивнул.
— Спокойной ночи, отец.
В моих покоях меня уже ожидала Кристина.