Романс для вора

что за время болезни он стал добрее или гуманнее.
Днем Арбуз вершил воровские дела, а вечером спешил на свою тайную квартиру, где за четырехмесячной Марией следила нанятая за тысячу долларов в месяц няня. За такие деньги она ухаживала за девочкой едва ли не с большим усердием, чем следила бы за своим ребенком, если бы он у нее был.
Няня жила в одной из комнат принадлежавшей Арбузу пятикомнатной квартиры на Зверинской улице. Условия ее службы были просты – находиться при ребенке постоянно, делать все, что должна делать мать, и не помышлять о близости с работодателем.
Теперь девочке было уже восемь, она ходила в частную школу, и сердце Арбуза ревниво вздрагивало при мысли о том, что через каких-то десять лет, если не раньше, Мария начнет обниматься и целоваться с безголовыми и несдержанными юношами, а потом…
Страшно подумать!
Когда Арбуз делился этими соображениями с Романом, тот только смеялся и говорил:
– Ну ты сам вспомни себя и наших девчонок. Все нормально! Все так и должно быть!
– Да я понимаю… – тяжело вздыхал Арбуз, – но как подумаю, что какой-нибудь охломон полезет ей в трусы…
– Обязательно полезет, – кивал Роман, – и правильно сделает. А ей, между прочим, будет от этого только приятно. А то, что будет потом, – так это вообще праздник! Ты вспомни себя в юные годы и еще вспомни, что ничего нет нового под солнцем.
– Под луной, – поправлял его Арбуз.
– Ну, под луной, – соглашался Роман, – а под луной, между прочим, – тем более. Ночь, все такое…
– Ты о чем задумался? – голос Арбуза отвлек Романа от воспоминаний.
– А? – Роман вздрогнул. – Да так… Вспомнил кое-что.
– Ты сюда что – вспоминать пришел?
– Отвяжись, худая жись! – через силу усмехнулся Роман. – И налей коньяка твоего вонючего.
– Вонючего… – поморщился Арбуз. – А раз вонючий, так что ж ты его пьешь?
– Так у тебя же ничего другого нет.
– У меня есть все, – самоуверенно заявил Арбуз, – но я тебе не дам. Пей вонючий в наказание.
Наполнив рюмки, он поставил бутылку на стол и сказал:
– А вот за тебя, артиста, мы сегодня еще не пили. Кстати, когда, ты говоришь, у тебя будет концерт в «Крестах»?

Сергей Иванович Петров любил столичную жизнь.
Да и как ее не любить – особенно если благосклонная судьба и собственная сноровка позволили тебе пробраться в самый что ни на есть политический бомонд стать членом элиты!
Сергей Иванович любил это слово.
Банкеты, презентации, кремлевские приемы…
Все это позволяло не только с приятностью проводить время, но и моментально решать вопросы, на улаживание которых в провинциальном Питере потребовался бы не один месяц. На развеселых московских мероприятиях «для своих» куда ни плюнь – везде какая-нибудь шишка.
Поначалу у Сергея Ивановича аж дух захватывало – какие судьбоносные решения принимаются в Москве запросто, за рюмкой-другой, безо всяких обсуждений, согласований и запросов! Какие суммы буквально витают в воздухе! С какой великолепной легкостью перетекают они из кармана в карман!
Да, не зря говорят, что нынешняя Москва – не столица, а государство. А Россия – ее колония, заселенная глупыми и бесправными туземцами, для которых и существуют всякие там законы.
Поэтому практически все свои депутатские годы Сергей Иванович провел в Москве, наведываясь в родной Питер только в случае крайней необходимости. О чем ничуть не жалел.
Однако с недавних пор все изменилось.
После того как Сергей Петрович возглавил питерский филиал «Воли народа», околачиваться каждый божий день в столице ему стало недосуг. Да и неинтересно. Он по-прежнему депутатствовал в Государственной думе, возглавлял комитет по стратегическому планированию, однако прежнего удовлетворения ему это уже не приносило. В Думе он теперь появлялся не чаще, чем раза три-четыре в месяц – отметиться, пообщаться в кулуарах, кое-что уладить. С улыбкой вспоминал Сергей Петрович, как по-щенячьи радовался, когда ему наконец-то удалось заполучить себе вожделенный думский комитет. Какая власть, думалось ему, какие перспективы, в том числе и финансовые!
А оказалось, что никакие – в сравнении с теми, которые позже открылись перед ним в «Воле народа». Клопиное мельтешение в Думе, грызня за убогие полуобщественные должностишки, выклянчивание откатов у новорусских буржуев за налоговые льготы или за передачу им очередного месторождения, вечный страх, что кинут, не отдадут выклянченное или дадут раза в два меньше, чем договаривались…
Бывало и такое – и ничего, приходилось утираться, да еще и терпеть