Романс для вора

при этом высокомерно-пренебрежительные взгляды так называемых коллег. Как же – слабак, не смог раскрутить барыгу! Где же профессионализм слуги народа? Глядишь – и снизил свой прейскурант за парламентские услуги, слухи в думских кулуарах распространяются быстро.
И кто-то еще смеет вякать насчет непомерно высокой депутатской зарплаты и якобы незаслуженных льгот! Покрутились бы сами на шестьдесят кусков деревянных в месяц! Что, из этих грошей еще и за всякие там телефоны – санатории – машины – квартиры платить? Хрен! Совсем оборзело население. Откаты не каждый день бывают, иной раз за месяц и двух-трех законопроектов не наберется!
И это власть?
Зато теперь Сергей Иванович ни у кого ничего не просит – просят у него. Тем более никто даже подумать не посмеет, чтобы его кинуть, – кому из серьезных людей придет в голову пойти против «Воли народа»?
Кому пришло – тому уже больше ничего не придет. Теперь уже некуда.
Вот это власть! Реальная.
И олицетворяют ее не фельетонные бандиты и олигархи с депутатами, а высокопоставленные товарищи. Настоящие государственники. Которые хоть и в тени до поры до времени, однако всегда прикроют своих, если надо. И которые оценили способности Сергея Ивановича, выделили его из серой думской массы.
Важно только не давать повода усомниться в том, что ты свой.
Единственное, что огорчало Сергея Ивановича, – так это то, что он до сих пор не удостоился личного знакомства с небожителями, с руководством «Воли народа». До верхов его не допускали. Одни только приказы по закодированному адресу электронной почты да распоряжения Самоедова.
Однако он понимал: так надо. Ну что ж, всему свое время.
И вот это время, кажется, пришло.
Ровно через неделю после того, как Сергей Иванович встретился с Самоедовым в Павловском парке, Самоедов сам позвонил ему в кабинет. Кабинет Сергея Павловича располагался в офисе неприметной с виду нотариальной конторы «Пульс» и достался ему в качестве штаб-квартиры в наследство от предшественника, так печально закончившего свои дни в дамбе.
Это обстоятельство поначалу коробило Сергея Ивановича, однако ничего, попривык. Особенно когда оценил все удобства – одноэтажный флигель в двух шагах от Каменноостровского проспекта, окна с пуленепробиваемыми стеклами, просторный бетонированный подвал с запасным выходом через магазин «Продукты 24 часа» в соседнем здании. Магазин, понятное дело, принадлежал все той же нотариальной конторе. Ну и, конечно, сам кабинет – прекрасно обставленный, оборудованный электронной системой защиты от прослушивания и выделенной системой связи. Той самой, которую в советские времена называли «вертушкой».
Именно по «вертушке» и позвонил Самоедов.
Поэтому разговаривали почти без опасений.
– Ну что, Иваныч, – Самоедов, как всегда, был бодр и весел, – заждался?
– Всегда готов! – бодро пошутил в ответ Сергей Иванович.
– Молодец! Пора, пора, труба зовет. Собирайся-ка к нам, в Москву. Как говорится, вставайте, граф, вас ждут великие дела!
Сергей Иванович даже задохнулся от радости, но вида постарался не подать.
– А я уже встал! – вдруг вырвалось у него.
– Ты встал или у тебя встал? – захохотал на другом конце провода Самоедов. – Ты там не пукнул от счастья? Правильно, пришел и твой черед. Шутки в сторону – будем тебя в люди выводить.
– Спасибо, Адольф Богданович, за доверие. Понимаю, что без ваших рекомендаций…
– Хорош приседать, Иваныч, не в пансионе. У нас просто: заслужил – получи. Причем, заметь, и хорошее, и плохое. Решено позволить тебе присутствовать на политсовете. Посмотреть на тебя, заодно ввести, так сказать, в курс стратегии, чтоб сознательно трудился на общее благо. И на свое, ха-ха.
Деревянный смешок Самоедова не понравился Сергею Ивановичу.
– А как с этими… гм… гастролями?
– Там и узнаешь, что к чему. Короче, чтобы завтра в девять нуль-нуль был уже в Шереметьево. Я тебя там встречу и лично отвезу куда надо. Так что даже и в квартирку свою не успеешь заскочить, что на Земляном валу. Понял, что ли, Исаич – ой, извини, Иваныч?
Самоедов дал отбой.
Сергей Иванович скривился.
Умеет же человек испортить удовольствие! И Исаичем опять уколол, и квартиру московскую припомнил.
Последнее особенно неприятно.
Еще в середине девяностых Сергей Иванович выхлопотал себе во временное пользование прекрасную пятикомнатную квартиру в сталинском номенклатурном доме – как нуждающийся иногородний депутат. Третий этаж, двести пятьдесят метров общей площади, потолки четыре без малого метра, два эркера, балкон, паркет, дежурный внизу в гигантском мраморном холле