Романс для вора

Колесо было спущено.
Роман, конечно, слышал о барсеточниках, которые разными способами отвлекают водителя, для того чтобы пошарить в салоне его автомобиля. Но на этот счет он был спокоен – как говорится, все свое всегда носил с собой. Поэтому безбоязненно достал из багажника запаску, домкрат, ключ-баллонник и присел перед спущенным колесом.
– Братва, гляди – да это же сам Меньшиков! – донеслось сзади.
Роман оглянулся.
Трое типичных братков восторженно толкали друг друга локтями в полуметре от него. Молодые бритоголовые крепыши были похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. Это были Батон, Щербатый и Глюк.
Роман привык к таким сценам, поэтому ничуть не удивился.
– Здорово, ребята, – он приветливо подмигнул.
– Брат, ты чо – загораешь? Давай поможем, не проблема! – Радость братков была неподдельной. – А ты плакат подпишешь? Ща Глюк сгоняет в киоск, купит, а ты пока отдыхай, мы все сделаем.
Роман, улыбаясь, отошел в сторонку. Глюк припустил за плакатом, а Батон со Щербатым, пыхтя, склонились над колесом. Через пару минут Глюк вернулся. Плакат – именно тот, нелюбимый, с бриллиантовыми перстнями – разложили на капоте. Роман принялся его подписывать, окруженный братками, с придыханием сопящими друг другу в бритые затылки.
Ну вот и все.
Колесо заменено, плакат подписан. Довольные братки по очереди торжественно пожали Роману руку и удалились. Роман помахал им на прощание рукой, сел в машину.

В это время Стропилло лихорадочно тыкал мокрым от пота пальцем в кнопки мобильника, набирая номер знакомого прикормленного мента. Сейчас главное – не проколоться по времени.
– Але, Петрович, – с облегчением выдохнул он, услышав наконец знакомый голос, – тут такое дело…
Отзвонившись ментам и натравив их на Романа, торжествующий Стропилло с размаху откинулся на спинку кресла и чуть было не кувыркнулся навзничь. Старенькое кресло на колесиках не выдержало толчка его массивного туловища – спинка с жалобным хрустом надломилась.
С трудом удержав равновесие, Стропилло пообещал самому себе: даст бог, пронесет, не буду больше побираться по помойкам. Заведу приличную мебель.
Нет, пока он молодец.
Все идет по плану. Менты сейчас уже наверняка нашли подброшенный винчестер и прессуют Романа по полной. Им-то хорошо – и галочку за закрытое дело получат, и денежки. И братки довольны – тоже приподнялись на непыльной работенке.
Один Стропилло отдувайся за всех, выкладывай свои кровные.
И все из-за этого говнюка!
Стропилло со злобой подумал о Романе: везунчик, гад, на халяву тысячи гребет! Надо бы приложить его покрепче, поставить жирную точку в изящной комбинации. Как там любит повторять к месту и не к месту романовский дружок Шапиро: пиар превыше всего? Будет вам пиар, такой, что мало не покажется.
Стропилло достал пухлую записную книжку, перетянутую аптечной резинкой. Долго рылся в засаленных страницах, по-паучьи перебирая пальцами.
Так, вот он, Аркадий Паршута, ежедневная газета «Независимый питерский наблюдатель». Даром что выпускающий редактор, а на халяву пьет, как лошадь, – Стропилло бухал как-то с ним за кулисами БКЗ «Октябрьский», еле отвязался.
За копейку удавится, сто процентов. Он-то мне и нужен, голубчик.
Стропилло посмотрел на часы – начало двенадцатого. Есть шанс успеть.
Через пару минут он уже катил по Обводному на своей дребезжащей «девятке».
Редакция популярной желтой газеты помещалась в расселенной коммуналке с окнами во двор-колодец. Паршута обнаружился в дальней, насквозь прокуренной комнате. Выпускающий редактор сидел, уронив голову на руки, за заваленным бумагами столом и мутными глазами таращился на только что распечатанную верстку свежего номера – явно маялся после вчерашнего. Догадливый Стропилло тут же поставил перед ним запотевшую бутылку «Старопрамена».
– О, Андрюха! – оживился Паршута. – Молодец! А то горбачусь тут с раннего утра, как папа Карло, – даже поправиться некогда!
Стропилло деликатно подождал, пока пиво отправится по назначению, и перешел к делу.
– Аркаша, есть сенсационный материал. Только для тебя!
– Оставь, посмотрю как-нибудь.
– Ты не понял. Это реальная бомба, и ее нужно ставить на завтра – иначе перепреет.
– Тебе-то что за резон? – Паршута пристально посмотрел на Стропилло.
В его отчасти просветлевших мозгах явно началась какая-то деятельность.
– Резон не мне, а тебе. Ты же хочешь, чтобы твою газетку рвали из рук, как горячие пирожки?
– Э-э, не знаешь ты нашей темы, Андрюха! – печально протянул Паршута. –