Романс для вора

да ничего, наверстаем.
Стропилло подбросил на ладони диск с последним видео группы «Лайбах». Дураки все-таки западники! Думают, их пионерские защиты против копирования смогут устоять перед простыми российскими хакерами Фигушки!
Молодец Миша-студент, расколол всю эту дребедень за каких-нибудь пару часов. За что и получил свои заслуженные двадцать баксов. И достаточно – все равно на косяки да на игровые автоматы протранжирит, на большее у него ума не хватит. А мы запустим это дело в призводство и нагреемся кусков на пятьдесят-шестьдесят Если же удастся двинуть партию в Москву – то и на все сто.
Стропилло мечтательно прикрыл глаза.
Он искренне считал себя не каким-то там примитивным жуликом, а двигателем прогресса, несущим культуру в массы, – и гордился этим. Многие ли в нашей нищей стране могут позволить себе покупать лицензированные фирменные диски по четырестапятьсот рублей? То-то А стропилловские, за сотню, – всегда пожалуйста. А компьютерные программы? Те, которые на Западе по триста долларов каждая и которых у Стропилло по десятку на диске, а диск за ту же сотню, и не долларов, а наших, родных, деревянных? Так кто у нас настоящий патриот – не на словах, а на деле?
Нет, все хорошо и правильно. Единственное, что портит аппетит, – воспоминания об этом строгом мужчине, Сергее Ивановиче.
Кстати, об аппетите.
Стропилло порылся в полиэтиленовом пакете, достал бутерброд с полукопченой колбасой. Принялся задумчиво жевать, обильно посыпая крошками несвежую футболку с надписью «Рок против наркотиков».
Серьезные же люди, должны понимать: раз винчестер в милиции, то с него, Стропилло, взятки гладки. Наверняка отстанут. Обойдется!
Однако не обошлось.
В кабинет без стука вошли двое. Один – пожилой, сухонький, в бежевом полотняном костюме, болтающемся, как на вешалке. Другой – помоложе, плечистый, весь в черном.
Вошедшие брезгливо покосились на засаленный диван. Тот, что помоложе, плотно закрыл за собой дверь. Пожилой прошел к окну и уселся на подоконник, предварительно смахнув с него пыль носовым платком. Молча уставился на Стропилло.
Стропилло неуклюже выбрался из кресла, с трудом проглотил недожеванный кусок бутерброда и неожиданно для самого себя встал навытяжку.
– Привет от Сергея Ивановича, – проскрипел наконец пожилой. – Где винчестер?
Сердце пирата ухнуло куда-то в область желудка, как оборвавшийся лифт.
– Я… – с трудом выдавил он. – У меня его сейчас нет…
– Где винчестер? – повторил пожилой.
– Украли, – пролепетал Стропилло и зажмурился.
Пожилой отвернулся и посмотрел в окно. Желваки под пергаментной кожей на его скулах ходили ходуном.
– Ты очень глуп. Глуп настолько, что даже не в состоянии представить себе, что тебя ждет.
Стропилло был на грани обморока.
– Ты даже не понял, что тебе отдан приказ, за исполнение которого ты отвечаешь головой. Как и за винчестер, где бы он ни находился.
Пожилой встал. Стропилло рухнул в кресло – ноги предательски подкосились.
– Слушай внимательно. У тебя есть сутки. Завтра в двадцать ноль-ноль винчестер должен быть здесь. У тебя его заберут. Все.
Пожилой кивнул плечистому в черном и вышел. Прежде чем последовать за ним, плечистый задержался у порога и весело подмигнул оцепеневшему Стропилло.
– Сдо-о-хнешь, голуба, – протянул он на прощание с издевательским сочувствием, – ой как нехорошо сдохнешь!
И хлопнул дверью так, что жалобно задребезжали оконные стекла.
Хлопок словно оказался сигналом для многострадального кресла, в котором застыл ошарашенный Стропилло. С громким хрустом спинка кресла окончательно отломилась от сиденья, Стропилло полетел на пол, сильно приложившись затылком. Выкатился из кресла и замер в нелепой позе, не решаясь подняться.
Стропилло долго лежал, в ужасе схватившись обеими руками за свои жидкие патлы. Колотил по полу кулаками, пару раз даже поскулил тихонько.
Попал! Ох, как попал!
Боже, что делать?
Наконец способность хоть что-то соображать стала потихоньку к нему возвращаться.
Менты! Ну конечно же, срочно звонить ментам! Пусть они обдерут его, как липку, отоспятся по полной программе – не до жиру, быть бы живу. Скорее, может быть, есть еще возможность как-нибудь вывернуться.
Стропилло вскочил, бросился к телефону. Промахиваясь, заколотил по клавишам пальцем. С замиранием сердца, холодея, отсчитывал нестерпимо длинные гудки.
Ну давай же, давай!
Наконец-то.
– Лейтенант Колбанов слушает! – раздался в трубке ленивый тенорок.
– Петрович, это я, – затараторил Стропилло срывающимся голосом. –