Романс для вора

их на стол, – во-первых, дожать Валуева. Он вполне способен разговорить свой контингент. Уверен, что таким образом мы сможем вычислить организаторов побега.
Самоедов кивнул, Сергей Иванович машинально повторил его движение.
– Во-вторых, используя полученную информацию, активизировать поиск Чернова по линии МВД. Причем поручить это дело конкретному ответственному специалисту из органов. Мотивированному на выполнение служебного долга, с установкой на уничтожение опасного преступника, враждебного для государства.
– Кандидатура? – коротко спросил Самоедов.
– Имеется, и довольно известная. Майор Боровик. Хороший специалист, помешан на борьбе за справедливость. Эдакий Клинт Иствуд, – Безродный позволил себе улыбнуться. – Считает, что у него связаны руки, что ему не дают эффективно бороться с преступностью. Думаю, его легко можно будет мотивировать в духе неофициального ответственного задания на благо Родины.
– Да, не перевелись еще на Руси юродивые, – задумчиво протянул Самоедов. – А вообще – неплохо! Ну, тебе и карты в руки, Василий Кимович. Действуй.

Подумав, Безродный решил вызвать Боровика прямо к себе в служебный кабинет. Договориться с приятелями из числа гувэдэшных начальников не составило труда – все знали о дерзком побеге из «Крестов» и ничуть не удивлялись повышенной активности смежников.
Вызвал на шесть вечера – самое время, конец рабочего дня. Лишний народ уже разойдется по домам. По пути заехал домой, переоделся в форму. Добравшись до кабинета, занялся текущими делами. Периодически долбил вконец издерганного Валуева требовательными звонками.
Ага, ну вот и шесть.
Встал, поправил портрет президента, переставил с подоконника на стол бюст Дзержинского. Вот так, строго и патриотично.
Хороший антураж.
Ровно в шесть дежурный доложил о приезде Боровика.
Безродный встретил его у дверей, тепло пожал руку, усадил за стол для совещаний, сам демократично сел рядом. Он умел быть обаятельным.
– Ну что, майор, наслышан о наших бедах?
– Вы о побеге? – сдержанно спросил Боровик. – Товарищ генерал…
– Василий Кимович, просто Василий Кимович, – прервал его Безродный. – Не люблю я этих чинов, особенно в разговоре с соратниками по общему делу.
Безродный устало потер лоб ладонью.
– Наглеют преступники, майор. Пользуются беззубостью власти, которая нас, старых служак, ни в грош не ставит. Веришь – иной раз выть хочется от бессилия! Вот он, гад, руки по локоть в крови, насильник, загубивший не одну невинную душу, – и уходит от суда под треск адвокатской болтовни, опять убивает, грабит, уверенный в своей безнаказанности. А если и попадет в тюрьму – то живет там, как в санатории, окруженный холуями. И в любом случае смеется над нами – над теми немногими, кто еще верит в необходимость торжества справедливости. За державу обидно!
Безродный тяжело вздохнул.
– Ладно, это все лирика. Ты, майор, меня понимаешь – наслышан о тебе как о честном, болеющем за дело человеке. Поэтому и хочу обратиться с просьбой.
Рука Безродного легла на плечо Боровика.
– Эту гниду надо поймать, майор. Чернов мало что преступник, он хуже того – предатель. Настоящий, закоренелый враг нашей Родины! Всегда издевался над тем, что для нас свято, и кончил продажей за границу государственных секретов. Народное достояние, за которое десятки честных патриотов жизни не жалели, променял на иудины сребреники. Продал террористам, которые взрывают и травят наших жен и детей. Дал им в руки смертельное оружие.
Безродный встал и зашагал по кабинету – якобы не смог сдержать волнения.
– И ведь до чего дошло – еле посадили иуду! Пришлось даже факты подтасовывать, скажу честно. Что делать, если нынешний бардак просто заставляет переступать через неправедный закон ради торжества высшей справедливости! Знаешь, как говорят: если не мы, то кто? Кури!
Достав из кармана кителя пачку «Парламента», Безродный бросил ее на стол.
– Кури, майор! Ты парень правильный, поэтому и обращаюсь к тебе. Нас таких немного осталось в этом бардаке. Поймай мне Чернова, помощь любую обеспечу. Возьми это на себя – ты сможешь. Больше тебе скажу – если пристрелишь гада, никто не заплачет, а мы тебя прикроем. Ведь он же вывернется, паскуда, через пару лет уже на свободе будет – примеров сколько хочешь! Да на тебя жертвы террора молиться будут! Ну что, поймаешь?
– Я готов, – медленно ответил Боровик.
– Ну вот и ладушки. С начальством твоим я договорюсь, приказ будет. Приступай, ни пуха ни пера.
Боровик вышел.
Безродный с улыбкой посмотрел ему вслед.
Как