Романс для вора

шарахаясь из стороны в сторону, побежала дальше.
А дальше было натуральное уголовное преступление. Организация побега из следственного изолятора. Правда, Арбуз убеждал его, что человек, которого нужно вытащить из «Крестов», вовсе не злодей, а наоборот, – жертва грязных и мрачных интриг.
Роман поверил Арбузу, но здравый смысл настойчиво говорил о том, что даже самый наилучший друг, если он вор в законе, может лгать. Как это у них принято говорить – ничего личного, это просто бизнес. И вполне возможно, Арбуз ввел Романа в заблуждение, преследуя свои собственные цели в каких-то уголовных делах.
Возможно…
– Но как мне этого не хочется, – вздохнул Роман и наполнил стопку.
За час он выпил полбутылки и уже чувствовал себя пьяным.
Однако желанное расслабление не приходило, поэтому Роман решил напиться до бессознательного состояния, чтобы просто вырубиться и не думать обо всей этой хреновине. Он понимал, что утром будет плохо, но на этот случай в углу стоял ящик немецкого пива, и Роман чувствовал себя уверенно.
Ну сорвется он в штопор…
Первый раз, что ли?
И не первый, и, видимо, не последний.
Залпом выпив водку, Роман закинул в рот маленький огурчик и, морщась, принялся его жевать.
В прихожей раздался звонок.
– Сейчас опять в морду получу, – усмехнулся Роман и встал с табуретки.
Его сильно повело в сторону, и, ударившись грудью о холодильник, Роман удивился:
– Ишь ты, как меня потащило! Ладно, посмотрим, кто там приперся…
Выйдя в прихожую, Роман распахнул входную дверь и увидел стоявшего на пороге Саню Боровика.
Обрадовавшись, Роман раскинул руки и с чувством сказал:
– Здравствуй, старый друг! Заходи! Мой дом – твой дом. Хочешь – пей, хочешь – ешь, хочешь – живи тут до скончания века.
Зайдя в прихожую, Боровик проигнорировал протянутую руку Романа и направился на кухню.
– Ты не хочешь пожать руку своему другу? – пьяно изумился Роман.
Боровик сел на свободную табуретку и мрачно ответил:
– Друг, говоришь? Мои друзья преступникам побеги не устраивают.
– А, вот ты о чем… – криво усмехнулся Роман и сел напротив Боровика. – А ты, стало быть, уже знаешь.
– Стало быть, знаю, – кивнул Боровик. – Налей водки.
– Сам налей, – ответил Роман, – а то вдруг я тебе яду подсыплю. Чтобы избавиться от преследователя.
Боровик мрачно посмотрел на Романа, затем встал, взял с кухонной полки стопку и, сев на место, наполнил ее.
– Тоста не предлагаю, – сказал он и выпил водку.
– Понимаю, – усмехнулся Роман, – вы, стражи закона, с преступниками не пьете.
Он налил себе и сказал:
– А мы, преступники, не пьем со стражами закона.
И тоже выпил.
В кухне повисло напряженное молчание.
Боровик закурил, стряхнул пепел в раковину и сказал:
– Давай рассказывай все как есть. Иначе я из тебя душу вытрясу, не посмотрю, что друг. Хотя какой ты теперь друг… Короче, я тебя слушаю.
– Все как есть… – Роман налил себе еще одну стопку и поднял ее на уровень глаз. – Это что, с самого начала?
– Да.
– Ну, это… В начале было Слово, – начал Роман нараспев.
– Прекрати, – угрожающе произнес Боровик, – я не шучу.
– Какие тут шутки, – тоскливо ответил Роман, – тут уже, знаешь ли, не до шуток…
Он опрокинул стопку в себя и, покачнувшись, поставил ее мимо стола.
Стопка укатилась под раковину, и Роман, весь скривившись, сдавленным голосом произнес:
– Вот, блин… Похоже, я уже готов.
Он посмотрел на Боровика разъезжающимися глазами, потом неверной рукой достал сигарету и, отмахнувшись от Боровика, который поднес ему зажигалку, сказал:
– Не надо. Я как-нибудь сам.
Взяв из вазы другую зажигалку, он прикурил, подпалив себе при этом бровь, и, старательно установив локоть на стол, задумчиво сказал:
– Тут, понимаешь, какая херня получается… Одно за другим. Сначала грабанули студию и унесли не что-нибудь дорогое, а именно винчестер с моим новым альбомом. Потом этот винчестер подбросили ко мне в машину, а поганые менты остановили меня, и один из них, паскуда, с первой же попытки нашел его. Чуешь?
Роман икнул.
– А понятые, блядь, у них уже при себе были. Наготове. Чуешь, суперспец? Вот я и думаю, кому это нужно было… И ничего не понимаю. А на следующее утро уже и газетка вышла со статьей. Знаменитый, мол, уголовный певец решил сам попробовать криминала. И все такое прочее. Она там, в комнате, валяется… Ладно, хрен с ним, не в этом дело. А побег… Ну что же, будет тебе про побег. Приходит ко мне, стало быть, Арбуз.
– Арбуз? – Боровик удивленно поднял брови.
– А что ты удивляешься? –