Романс для вора

Роман с пьяной пренебрежительностью пожал плечами. – Он у нас что, директор пансионата для больных детей, что ли? Обыкновенный вор в законе. Твой, так сказать, оппонент. И я вообще удивляюсь, почему ты его до сих пор не повязал? Пренебрегаешь служебным долгом? Закрываешь глаза на преступность? Дружков своих покрываешь?
Роман ехидно прищурился.
– Слушай, – зло сказал Боровик, – я тебе сейчас в табло дам!
– Во! – Роман поднял палец. – Вот именно! Приходит Арбуз и первым делом дает мне в табло. Гад ползучий! Друга – по лицу… И говорит – ты, говорит, сволочь. Ты, говорит, сам у себя украл винчестер, чтобы это… Ну, выкуп там со спонсоров потребовать или еще что. Поэтому, говорит, ты сволочь. Я ему говорю – не я это, а он не верит… Мне не верит!
Роман выпучил глаза и стал тыкать себя пальцем в грудь.
– Мне – и не верит!
Он помолчал и продолжил:
– Ладно, говорит, разберемся. А у меня, говорит, в смысле – у него, ко мне разговор деловой есть. А поскольку я, то есть – я, виноватый, то я ему отказать не смогу. И рассказывает мне про этого человека. Говорит, что он невиновный, что его посадили специально и что его в тюрьме убьют. И, говорит, не в том дело, что его убьют, людей, мол, и так каждый день убивают… А в том дело, что этот человек единственный свидетель какого-то очень страшного… Ну, заговора, что ли… И поэтому его нужно спасти, потому что иначе он, Арбуз, стало быть, спокойно спать не сможет.
Роман налил себе водки, выпил ее и пьяным голосом сказал:
– Не сможет спать… А ему и так спать неспокойно. Попробуй-ка одной рукой воровскими делами ворочать, а другой – дочку растить. Да еще и без матери.
Боровик с удивленим посмотрел на Романа, потому что ни о какой дочке Арбуза никогда не слышал, а тот, не замечая ничего, продолжал:
– Представляешь, каково ему, вору в законе? Ведь если общество узнает, что он заботливый отец, ему ведь порицание вынесут. Ты что же, скажут ему братья-воры, ты ведь не имеешь права! Ты ведь… Ни семьи, ни детей! Закон! Понятия! Паскуды… А у него и так горе – до сих пор по жене своей тоскует. Ну, не жена она ему была, в смысле – не официальная… А так – настоящая жена. Любовь там, нежность, верность… И вот однажды она не вернулась вечером от подруги, а через два дня ее мертвую нашли. На пустыре. Ее машина какая-то сбила и уехала. В Купчине это было, восемь лет назад. И осталась Арбузу дочка шести месяцев. Как Лонгрену… Читал «Алые паруса» Грина?
– Читал, – Боровик машинально кивнул, но было видно, что он озабочен какой-то мыслью.
Однако Роман по причине сильного опьянения не заметил этого.
– Как Лонгрену… Да. И вот наш вор в законе начинает растить маленькую дочку. Заботливый отец и прочее… Это ведь нужно умело скрывать от криминального сообщества, понимаешь? В общем…
– Слушай-ка, – Боровик решительно прервал пьяные излияния Романа, – а когда у него жена погибла?
– Это… – Роман нахмурился. – Девяносто седьмой год, август… Подожди… Ага! Четырнадцатого августа девяносто седьмого года. В Купчине это было, на пустыре около недостроенного метро. Угол Бухарестской и Турку.
Боровик побледнел и закрыл глаза.
– Ее какая-то машина сбила, – продолжал Роман, не замечая изменившегося лица Боровика, – она упала и угодила головой на камень. А потом встала и пошла куда-то уже без сознания. То есть – не соображала, куда идет. Поэтому ее и не нашли сразу. Она в бурьяны забрела…
Боровику стало не по себе.
Пьяный голос Романа отдалился и бубнил где-то на границе восприятия, а перед Саней Боровиком снова развернулись события той кошмарной ночи четырнадцатого августа девяносто седьмого года.
Вот он едет через пустырь, вот выскакивает из машины, чтобы разорвать молодых подонков, вот он с ужасом видит, что они насилуют не какую-то постороннюю девушку, а его младшую сестру Наташу…
И тогда он убил их, а Наташа умерла на месте от сильной потери крови.
А потом, когда он, спрятав трупы насильников в контейнер со строительным мусором, уезжал с места событий, то оглянулся…
И в это время машина ударилась во что-то мягкое, но, когда Боровик снова посмотрел вперед, то ничего не увидел.
А это, оказывается, была жена Арбуза…
Он убил ее своей машиной.
Он убил ее…
– … а Алинка, жена арбузовская тайная, такая хорошая была, – вернулся к Боровику голос Романа, – а дочка у него какая сейчас выросла! Мария называется. Такая девчонка! Вот подрастет еще – женюсь!
– Заткнись, – произнес Боровик сквозь зубы.
Роман замолчал, а потом обиженно произнес:
– То ему рассказывай всю подноготную, то заткнись…
Боровик пошарил взглядом по кухне,