Они дружили с детства. Но жизнь развела их в разные стороны. Теперь один из них — популярный певец Роман Меньшиков, второй — вор в законе Арбуз, а третий — сотрудник отдела УБОП Боровик. Никто из них не знал, что нити их судеб связаны в тугой узел и некто очень могущественный дергает за ниточки, заставляя плясать под свою дудку. Им придется забыть, что один из них мент, а другой — вор в законе. Им придется забыть, что у каждого из них есть своя тайна. Им необходимо сплотиться, для того чтобы выжить и предотвратить страшный заговор влиятельной политической организации…
Авторы: Седов Б. К.
на выезде, поэтому блефовал безбоязненно.
Безродный повертел в руках бюст Дзержинского.
Встал, переставил его со стола на подоконник. Поправил штору, окаймленную плюшевыми шариками. Посмотрел в окно.
– Эх, хорошо на улице, майор! А мы вынуждены в грязи копаться. Государевы слуги. На нас одна надежда в смутные нынешние времена. Может, и помянут потомки добрым словом, не забудут тех, кто в тяжелые годы делал все, чтобы спасти страну от бардака и беззакония.
Безродный вернулся за стол, взял в руки карандаш.
– Хорошо ты все изложил, убедительно. Да вот только толку не вижу от твоих стараний.
– Товарищ генерал-майор, – твердо сказал Боровик, – я привык отвечать за свои действия. Ситуация сложная, за один день не распутать. Необходимо тщательно допросить всю охрану, надзирателей, восстановить мельчайшие подробности каждой секунды того вечера.
– Как ты говоришь – привык отвечать? – спросил Безродный. – Ну что же, это справедливо…
Карандаш в руках Безродного застыл в воздухе.
– Эх, Саша! И дело-то ведь какое ответственное, серьезное! В полном смысле этого слова государственной важности дело. На таком деле можно и звездопад себе на погоны заслужить, а можно и вовсе звездочек этих самых лишиться. Тут уж, как говорится, либо грудь в крестах – либо голова в кустах.
«Вот тебе пряник – вот тебе и кнут», – подумал Боровик.
– А можно и вовсе жизнь поломать и себе, и своим близким. Если, скажем, в срок не уложишься. Да и что такое жизнь человеческая по сравнению с интересами страны, народа? Былинка на ветру.
Безродный чмокнул губами, покачал головой.
– Ладно, Саша, иди работай. Помни, что каждая минута на счету! На тебя одна надежда, смотри – не подведи.
Боровик встал и вышел.
Карандаш с хрустом переломился в руках Безродного. Он с досадой посмотрел на обломки и швырнул их в корзину для бумаг.
– Работай, Саша, работай, – пробормотал он, – о себе не забывай…
Обмен информацией в отечественных тюрьмах во все времена был налажен безукоризненно Ползли по протянутым между окнами ниткам малявы, летели за ограду письма-шарики, выдуваемые через свернутые в трубку газеты, – и никакое самое строгое начальство ничего с этим поделать не могло. Сколько ни махали надзиратели метлами, остервенело сметая со стен паутину бесчисленных «дорог» – все напрасно. Пройдет каких-нибудь пара часов – и «дороги» опять тут как тут.
Ну а уж когда появилась мобильная связь, то и надзиратели дрогнули под неукротимым напором всепобеждающего рынка…
«Кресты» в этом смысле не были исключением.
О побеге Чернова в большинстве камер узнали почти сразу.
Везде только об этом и говорили – радовались позору ментов, обсуждали возможные варианты, делились воспоминаниями.
Доверенные люди смотрящего Мельника тщательно фильтровали всю эту болтовню. К тем, кто действительно что-то видел, подсаживались. Заводили конкретный разговор о деталях. Добытая таким образом информация неуклонно стекалась к Мельнику, а он обдумывал ее и делал выводы.
Поганое это, конечно, дело, вора недостойное, – кума тешить.
Да ведь делать нечего – загнал в угол гад Валуев, придется терпеть до поры – вон даже в церкви радетелям за общее благо грехи отпускают.
Постепенно мозаика сложилась в четкую картину.
Ну и ну!
Мельник даже присвистнул от удивления и прикинул, что пора отправляться на прием к начальнику. Однако проситься к куму в гости – это уж совсем в падлу. Дойдет до зоны – прощай, авторитет, сварочный электрод в башке или полотенце с узлом-удавкой на шее обеспечены.
Мельник подумал и приказал сокамерникам устроить махаловку пошумнее. Когда в камеру ворвались надзиратели, он объявил себя ее зачинщиком, после чего, довольно усмехаясь, отправился в карцер.
Имеющий уши да услышит.
Если гора не идет к Магомету, то умный хачик должен прогуляться сам.
Полковник Валуев дураком никогда не был, разве что в раннем детстве, когда мечтал стать продавцом газетного киоска, – однако это быстро прошло. Поэтому когда ему доложили, что смотрящий Мельник ни с того ни с сего обосновался в карцере, он сразу понял, что к чему.
Есть контакт!
Наверняка нарыл что-нибудь, умывальников начальник и мочалок командир.
Ну что ж, мы нашу гордость припрячем до поры до времени, не до нее сейчас. Пойдем навстречу. То есть на встречу. А уж потом посмотрим, кто еще набегается до посинения. Ой, не понравится тюремной братве, если она узнает, что смотрящий у начальника ищейкой промышлял!
Теперь вы, гражданин Батурин,
