Романс для вора

Бурдюк. – Ну а по части физической помощи – если нужно, пришлю сидельцев сколько нужно. Поднести там, поставить…
– Спасибо, не нужно, – вежливо сказал Старостин, – у меня все это персонал делает. Аппаратура, знаете ли, дорогая. Если зэк уронит что-нибудь, кто будет платить?
– Как хотите, – Бурдюк пожал плечами.
Шапиро повернулся к Леониду Краю, который сосредоточенно выковыривал из салата кусочки курицы, аккуратно складывая их на край тарелки, и сказал:
– Теперь – сценарий.
Край оставил салат в покое и, вытерев губы салфеткой, сказал приятным баритоном:
– Сценарий… Ну, собственно, ничего особенного я не предполагаю. Но нужно, чтобы в кульминации зэки раскачивались, взявшись за руки, а потом, когда мы выпустим голубей…
– Каких голубей? – удивился Бурдюк.
– Обычных сизых голубей. Символ, так сказать, мира и свободы. Привезем с собой несколько сотен в коробках и выпустим в нужный момент. А зэки чтобы мечтательно смотрели на них и протягивали к небу руки. Кстати, надо организовать, чтобы небо в этот день было действительно чистым. А то знаете, как у нас в Питере – то солнце, то дождь… А ведь проект «Чистое небо над зоной» называется.
– Организуем, – уверенно сказал Каценеленбоген, – дадим военным денег, они по небу полетают, выпустят там эту гадость, как ее…
– Азотистое серебро, – со знанием дела вставил Роман.
– Вот-вот, серебро. В общем, будет вам чистое небо.
– Отлично, – Шапиро поднял рюмку. – Ну что, помоему, основные моменты обсудили.
– Почти все, – сказал Край. – Там по сценарию еще кое-что есть, но это потом, в рабочем порядке.
– Тогда – за успех нашего безнадежного дела!
Над столом раздался хрустальный звон, и после этого несколько минут все были заняты исключительно закусками.
Проглотив несколько соленых груздей, Бурдюк посмотрел на часы и сказал:
– Однако мне пора. Служба.
Он встал и, пожав всем руки, удалился.
Шапиро посмотрел ему вслед и сказал:
– А все-таки от него воняет. Какой-то казарменной гадостью.
– Да, – согласился с ним Каценеленбоген, – этот запах ничем не перебить. Одень его хоть в «Версаче», а разить все равно будет.
– Господа, господа, – улыбнулся Край, – о заместителе начальника следственного изолятора нужно говорить или хорошо, или ничего.
– Так ведь он вроде бы пока что живой? – сказал Старостин.
– Это только с виду, – хмыкнул Край, – а так – труп трупом. Разве что ходит и разговаривает. Обыкновенный зомби. И воняет от него не казармой, а могилой.
– А ведь он наш партнер, – сказал Каценеленбоген.
– Да, – согласился с ним Старостин, – все-таки бизнес – грязное дело. Иной раз приходится расшаркиваться с такими… уродами.
– Надеюсь, к присутствующим это не относится, – вставил Шапиро.
– О, нет! – оживился Каценеленбоген. – Конечно, нет! Мы все милые люди, переводим старушек через дорогу и жертвуем деньги на развитие в Эфиопии лыжного спорта.
Все засмеялись, а Край сказал:
– Мне, между прочим, тоже идти пора. Так что вы, когда я уйду, кости мне не мойте. Я чувствительный. Икать буду.
Каценеленбоген взглянул на часы и поддержал его:
– Действительно, пора. Мы, акулы бизнеса… Кстати, – он посмотрел на Старостина, – Евгений, у меня есть к вам несколько вопросов, не интересных нашим гуманитариям.
Он с милой улыбкой взглянул на Романа и встал.
– Ну, если есть вопросы, – Старостин тоже поднялся, – тогда мы вас покидаем.
Все встали, обменялись рукопожатиями, и акулы бизнеса ушли.
За столом остались Роман, Шапиро и Марина, которая со скучающим видом разглядывала посетителей ресторана.
– Ну вот, деловая часть сегодняшнего вечера закончена, – с удовлетворением произнес Шапиро.
Роман зевнул и сказал:
– Слушай, Лева, ты в следующий раз все это без меня решай. Мне на ваших деловых встречах просто скучно. Ты обратил внимание, что я все время молчал?
– Дурак, – укоризненно сказал Шапиро, – на этой встрече обсуждались условия продажи товара. Товар – это ты. Товар должен быть лицом. Вот твое лицо тут и торчало. Понял?
– Да понял я, – поморщился Роман. – Генерал на свадьбе…
– Ну, не без этого, – согласился с ним Шапиро, – однако ничего не попишешь. Таковы правила игры. Тебе налить?
– Давай, – Роман кивнул, – и налей в другую рюмку, побольше. А то эти церемониальные рюмочки по пятнадцать граммов… Рука устанет поднимать, прежде чем окосеешь.
– Ты это, – Шапиро разлил водку, – ты подожди косеть. У меня к тебе еще один разговор есть. Поинтереснее, чем этот концерт в «Крестах».
– И даже