Романс для вора

но имеется небольшая проблемка. И без тебя мне никак не обойтись.
– Ну что же, чем смогу… Давай говори.
– Ты слышал историю с певцом нашим?
– Да слышал… – по голосу Квадрата было слышно, что он поморщился. – Эта история, Миша, дерьмом пахнет. Какой-то в ней левак имеется.
– Точно! – воскликнул Арбуз. – Ты понимаешь меня с полуслова.
– Ну так мы же с тобой понятливые ребята, – усмехнулся Квадрат.
– Вот именно. И есть в истории этой очень для меня огорчительный нюанс. Оказалось, что студию поставили мои люди.
– Да ты что! – поразился Квадрат. – А ты-то что?
– Так ведь я не знал ничего, они решили, что сами с усами.
– Ну так надо им эти усы оторвать! Вместе с головами.
– Это никуда не денется. Но есть и еще один нюанс. Как раз по поводу этого нюанса я тебе, Толик, и звоню.
– Я слушаю тебя, Мишель.
– Под тобой человечек один ходит, по пиратским делам. Знаешь такого?
– Конечно, знаю, – ответил Квадрат, – все бедным прикидывается. И такой, понимаешь, жучара – никак его на укрывании доходов не поймать! Хоть ОБХСС вызывай! Платит, конечно… Но с большим скрипом и мало. И, к слову об усах, они у него вечно в соплях.
– Значит, мы понимаем, о ком речь?
– Конечно, понимаем! Ну так что этот человечек мой?
– А то, что это именно он заказал ограбление студии.
– Да что ты говоришь! – возмутился Квадрат. – Да я ему жопу разорву до самого затылка! Да он у меня…
– А вот тут подожди, уважаемый Анатолий Семенович, – прервал его Арбуз, – вот тут-то у меня к тебе как раз и просьбишка ничтожная имеется. Отдай его мне, ладно? А за мной не заржавеет, сочтемся. Считай, что я твой должник.
– Ну что ты, Михаил Александрович, – обиделся Квадрат, – какие долги могут быть между своими! Забирай, пользуйся! А потом, когда все с ним решишь, уж я сам с ним разберусь. Он у меня, бля…
– Вот и хорошо, Толик, – Арбуз снова подмигнул Тюре, – вот и спасибо тебе. Ну, будь здоров, а я по скорбным делам ударю.
– Давай, Мишель, ударяй.
– Удачи!
– Удачи!
Арбуз повесил трубку и посмотрел на Тюрю.
В его взгляде Тюря не увидел ничего хорошего для Стропилло, поэтому понимающе улыбнулся и спросил:
– Ну что, везти?
– Вези его сюда, болезного, – кивнул Арбуз, – мы его будем от жадности и от прочих болезней лечить. Косяки выпрямлять, мозги вправлять… Давай!
Тюря встал и быстро вышел из кабинета.
Арбуз налил себе еще рюмочку и, выпив ее, вздохнул:
– А все-таки эта Танечка ничего себе барышня, возбуждает… Может быть, все-таки уволить ее?
В это время Батон, Глюк и Щербатый удалялись от Петербурга каждый в свою сторону, но все – с максимально возможной скоростью.
Когда трое проштрафившихся братков вышли из офиса Арбуза на улицу и завернули на Литейный, Батон остановился, передернул плечами и сказал:
– Значит, так. Арбуз пока не знает, что это мы подбросили Меньшикову винчестер. А как узнает, тут нам и конец. Он просто убьет нас, всех троих. Поэтому теперь каждый сам за себя. Из города нужно соскакивать, иначе – кранты. Вы Арбуза знаете.
Батон достал из кармана деньги и, быстро разделив их, вручил каждому братку причитающуюся долю. После этого он ступил на проезжую часть и поднял руку.
Рядом с ним тут же остановилась машина.
Сказав несколько слов водителю, Батон сел рядом с ним и, взглянув на братков, в растерянности смотревших на него, сказал:
– Сваливайте, я вам говорю! И никогда сюда не возвращайтесь. Если попытаетесь меня найти – загашу на месте.
Он захлопнул дверь, и машина тронулась, унося Батона в неизвестность.
Глюк посмотрел на Щербатого и сказал:
– Я чо-то не понял.
Щербатый с сожалением взглянул на него и ответил:
– А ты у Арбуза спроси. Он тебе объяснит. И про меня, между прочим, тоже забудь. Понял?
– Понял… – сказал Глюк, хотя на самом деле он понял только то, что теперь не знает, куда себя деть.
Посмотрев в спину Щербатого, который уже удалялся в сторону Невского, Глюк почесался и сказал сам себе:
– Во, бля, дела… Теперь, значит, ноги делать надо…
И зачем-то стал пересчитывать доллары, которые вручил ему Батон.

Боровик места себе не находил – все маялся проклятыми вопросами.
Мысли роились в его голове, как растревоженные весенние мухи. Из двух русских народных загадок – кто виноват и что делать – первая была им уже разгадана. А вот со второй, послужившей таким хлестким заголовком к нелюбимому со школы роману Николая Гавриловича Чернышевского, совладать никак не получалось.
И