Романс для вора

на кокаин.
– Да ты не косись, – усмехнулся Арбуз, – вспомни лучше какую-нибудь молитву.
Арбуз передернул затвор, и Корявый, уставившись на него, с удивлением произнес:
– Да ты что, серьезно, что ли?
– Серьезнее некуда, – ответил Арбуз. – Ты же ко мне своих уродов не понарошку послал, ведь так?
– Слышь, Арбуз, – забеспокоился Корявый, – но мы же с тобой оба урки, авторитеты, это же только бизнес, ничего личного!
– Ты не урка, ты – крыса! – сказал Арбуз и поднял пистолет.
– Стой, – глаза Корявого расширились, и он загородился руками, будто это могло отвести от него пулю. – Подожди!
– Ну, что еще? – поморщился Арбуз.
– А если я скажу тебе, кто твою бабу убил? Кто сбил ее машиной и уехал, – тогда не убьешь?
– Врешь, подонок, – глаза Арбуза сузились, – брешешь, падла, жизнь тянешь!
– Не вру, – заторопился Корявый, – гадом буду, не вру! Ну что, не будешь убивать меня, если скажу?
Арбуз помолчал, раздумывая, затем внимательно посмотрел на Корявого и неохотно ответил:
– Не буду.
– Отвечаешь?
– Отвечаю.
– Ладно, – Корявый облегченно вздохнул, – только это тебе не понравится.
– Ты не базарь попусту, – нахмурился Арбуз, – говори!
Корявый опасливо покосился на него и сказал:
– Твой друг Боровик.
– Что-о? – Арбуз встал со стула и, вплотную подойдя к столу, за которым сидел Корявый, нагнулся к нему. – Что ты сказал, паскуда?
– Ты слышал, что я сказал, – с вызовом ответил Корявый, глядя, однако, на пистолет, который по-прежнему был в руке Арбуза. – Твой друг Боровик.
– Откуда знаешь? – спросил Арбуз.
– Добрые люди видели, – сказал Корявый, – а кто именно – уж извини. А насчет Боровика… Так ты сам у него спроси, он врать не будет.
Арбуз долго и мрачно молчал, а потом сказал:
– Спрошу, не сомневайся. Но если соврал ты, умирать будешь медленно.
Роман, который на всем протяжении этого разговора стоял за спиной Арбуза, шагнул вперед и спросил:
– Ну что, поговорили?
– Поговорили, – ответил Арбуз, не оборачиваясь.
– Вот и хорошо, – миролюбиво сказал Роман. – А пушка у тебя классная! Можно посмотреть?
– Посмотреть? – Арбуз удивился. – Ну на – посмотри.
Арбуз протянул Роману пистолет.
– Осторожно, он снят с предохранителя.
– Ага, – сказал Роман и посмотрел на Корявого. – Слышь, ты, перхоть! Арбуз обещал не убивать тебя. А я не обещал.
Он поднял пистолет и, быстро направив ствол в середину лба Корявого, нажал на спуск. В комнате прозвучал глухой, но туго ударивший по ушам выстрел. Голова Корявого дернулась, и между бровей появилась маленькая дырочка, из которой стала толчками выплескиваться черная кровь.
Корявый обмяк и сполз под стол.
Арбуз с удивлением взглянул на Романа и, осторожно забрав у него «Магнум», сказал:
– Ну, ты, артист, даешь! Не ожидал…
Спрятав пистолет в подмышечную кобуру, Арбуз посмотрел на торчавшую из-под стола неподвижную ногу Корявого и, словно не веря тому, что видел, покачал головой:
– А ведь оно именно так и делается. Один обещал – другой не обещал… Да ты, Ромка, прямо как настоящий гангстер! И откуда только такие таланты берутся?
– Валим отсюда, – сказал Роман и повернулся к двери.
– Ну-ну, – усмехнулся Арбуз, – как скажешь.
Когда они отъехали от бильярдной, Роман закурил и задумчиво произнес:
– Один готов…
– Один готов, говоришь? – Арбуз захохотал. – Да ты что, всех гадов порешить задумал? А кишка не тонка?
Роман затянулся и, помолчав, ответил:
– Понимаешь, Мишка, какое дело… Я сочиняю песни про жестокость и справедливость. Про верность и смерть. А в жизни? Если я сам не такой, то все мои песни – фуфло. И я сейчас себя проверил. Оказывается – я не фуфло. И все они сдохнут, это я тебе точно говорю. Так что, если ты со мной – давай. А если нет – у меня хватит денег и на оружие, и на необходимый подкуп кого надо. Решай.
Арбуз ошеломленно повертел головой и ответил: – Ну ты, блин, даешь! Конечно, я с тобой. Вот только Боровик… Ладно, приедем домой – увидим.

Боровик, Роман и Арбуз сидели за столом и не смотрели друг на друга.
Наконец Боровик тяжело вздохнул и сказал:
– Я действительно никого не видел. Ты представляешь, в каком я был состоянии? Только что убили мою сестру, потом я убил их… Всех троих. Голыми руками… И я ничего не соображал. То есть вру, конечно, – соображал я очень быстро, но был, как бы это сказать… Сумасшедший, что ли… Да, я помню, как машина ударилась во что-то мягкое, но в это время я смотрел назад, туда, где лежала… Она. Я просчитывал