Романс для вора

щита.
Арбуз еще раз нажал на спуск, тело дернулось, однако признаков жизни так и не обнаружило.
Ползком Арбуз подобрался к распределительному щиту, осторожно встал.
– Друг детства, готов? – шепнул он в темноту. – Три, четыре…
Вспыхнул ослепительный после кромешной темноты свет.
Арбуз вжался в стену рядом с рубильником, Роман с браунингом наизготовку осторожно выглянул в коридор из лестничного проема. Коридор был пуст, в конце его виднелась железная дверь, потом коридор заворачивал куда-то влево. Остановив Романа предостерегающим жестом, Арбуз медленно заскользил вдоль стены к повороту, но на полпути замер.
Из-за угла неверными шагами вышла белобрысая и долговязая девочка в спортивном костюме. Ее крепко держал за шею невысокий бритый наголо парень в таком же черном костюме, как и лежавший на полу владелец злополучного мобильника. Умело прикрываясь худеньким телом девочки, парень замер в полуметре от металлической двери и осторожно выглянул из-за встрепанной белобрысой головы.
– Кажется, господин Арбуз? – спросил он спокойно, не заметив Романа, который успел отпрянуть на лестницу. – У меня пистолет, у вас тоже. Сейчас, не двигаясь и не меняя положения правой руки, вы медленно разожмете пальцы и уроните пистолет на пол. Если, конечно, дорожите жизнью вашей дочки.
Арбуз тяжело вздохнул, помедлил немного и выполнил приказ. Позолоченный «Магнум» тяжело брякнулся на бетонный пол.
– Теперь руки за голову и спиной ко мне.
Роман лихорадочно пытался хоть что-нибудь придумать. Напрямую парня не достать, он прикрыт арбузовской дочкой, как броней, – умеет, сволочь…
Стоп!
Как там у классика – безумству храбрых поем мы песню?
За спиной у парня – железная дверь, а ведь он, Роман, когда-то считался классным биллиардистом, напрактиковался в барах и в гостиничных ресторанах на гастролях!
Чувствуя, как адреналиновая волна взлетает от солнечного сплетения к ушам, Роман выскочил на середину коридора и наставил на парня браунинг.
– Ба, еще действующее лицо! – невозмутимо отреагировал парень, поплотнее пристраиваясь за хрупкой девчоночьей фигуркой. – С вами, любезный, такая же процедура, повторять не буду. Пушку на пол, спиной ко мне.
Роман застыл с поднятым пистолетом как будто бы в полной растерянности, сам же напряженно всматривался в предстоящую мишень. Блестящий череп парня был почти не виден из-за испуганного плачущего лица арбузовской дочки, зато прекрасно отражался в оцинкованной поверхности железной двери.
Так, сюда и нужно целиться, всегда же бил от борта, как в собственный карман, угол падения равен углу отражения… Ну, помоги господи! Роман уголком глаза поймал умоляющий взгляд застывшего с поднятыми руками Арбуза, задержал дыхание и нажал курок.
Выстрела он не услышал. Ему казалось, что он видит, как медленно уплывает от него отливающая желтизной пуля, как ударяется она о дверь, как в полном соответствии с засевшими в голове со школьных лет правилами физики рикошетом отскакивает обратно…
На самом деле три звука практически слились в один – треск выстрела, резкий металлический щелчок и хруст черепа, в который вломилась расплющившаяся о металл двери пуля. Бритый парень дернул головой и как-то даже не упал, а сложился вниз, наподобие куклы-марионетки, у которой невидимые ножницы разом отхватили поддерживающие ее нитки.
Роман опустил пистолет и закрыл лицо ладонью.
Арбуз бросился к рыдающей дочке, прижал ее к себе, долго теребил за растрепанные косички. Потом посмотрел на вмятину в оцинкованном железе, потрогал ее пальцем и, криво улыбнувшись, сказал:
– Хороший свояк исполнил…
Сдержав предательски набежавшую слезу, Арбуз улыбнулся и подумал, что две слезы за два дня – для вора в законе многовато…
Через пару часов они уже сидели в арбузовской квартире и смотрели дневные питерские новости, слегка приглушив звук, чтобы не разбудить набиравшегося сил Боровика. Дочку Арбуз сразу же отправил в надежное место под присмотр проверенных врачей и сиделок, и оттуда только что отзвонились, сказали, что девочка в порядке, пришла в себя после шока и спит как сурок.
И теперь можно было подумать о дальнейшем.
Диктор, старательно подделывавшийся под разухабистого сотрудника «Си-Эн-Эн», бубнил с экрана об опасности, которую представляют для городского хозяйства выведенные из жилого фонда дома, брошенные по неизвестным причинам на произвол судьбы. Вот, пожалуйста, – очередной пожар! Дотла сгорело давно расселенное трехэтажное здание прямо на Обводном. При этом еще и выяснилось, что в нем без должного оформления располагался офис фирмы