Что может быть страшнее приезда тетушки из Одессы? Только охота, которая начинается на эту тетю и, как выясняется, все из-за наследства, оставленного пожилой даме покойным мужем. Родственные узы побуждают красавицу и ловкую мошенницу. Лолу и ее напарника.Маркиза вмешаться в это опасное дело, только вот могут ли ловкость и изворотливость противостоять жестокости и алчности?
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
с перрона, и пожала плечами: переспорить тетю Калю она не надеялась и решила не ставить перед собой нереальных задач. В конце концов, тетя Каля пробудет у них недолго, потом уедет в свой Черноморск, и кто там узнает, что здесь ее посчитали умершей. И с родными несчастной Захаровны пускай она сама разбирается, Лола их знать не знает.
***
Открыв им дверь квартиры, Леня удивленно протянул:
— А где же знаменитая черноморская черешня?
Из-за его ноги выглядывала любопытная мордочка Пу И. Песик не интересовался черешней, ему просто хотелось быть в курсе всех происходящих событий.
— Ты представь, Ленечка, чего случилось… — начала Калерия Ивановна, но Лола изо всех сил наступила ей на ногу.
Тетя вскрикнула и повернулась к племяннице.
Видимо, она прочитала все что нужно на ее лице, потому что замолчала, проглотив готовое сорваться с уст признание.
— Представляешь, — затараторила Лола, перехватив инициативу, — черешня совершенно испортилась! Просто в кашу превратилась! Пришлось прямо там все выбросить…
Тетя Каля хотела возмутиться и вступиться за честь замечательных черноморских ягод, но суровый взгляд племянницы остановил ее, и она только согласно закивала.
— Ну ничего, — усмехнулся Леня, — здесь тоже черешню можно купить, если уж вам так нужно…
Это он сказал зря.
— Черешню? — обиженно проговорила Калерия Ивановна. — Да я ж себе представляю, шо у вас здесь за черешня! Это же не ягоды, а натурально одно горе! Вот у нас в городе Черноморске черешня это черешня, каждая ягодка что твой помидор…
Тут она спохватилась, вспомнив, какая неприятность случилась со знаменитой черноморской черешней, и быстренько перевела разговор на другие рельсы:
— А ты мне скажи, Ленечка, где у вас нотариусы сидят?
— Нотариусов много, — Леня пожал плечами, вам все равно к какому?
— Нет, — тетя Каля полезла в одну из своих сумок и начала вынимать из нее все содержимое.
Выложив на тумбочку кусок туалетного мыла «лесной аромат», полтора десятка огромных пластмассовых бигудей, расческу, по внешнему виду подходящую разве что для вычесывания овец, коробочку с раритетными психотропными духами «Красная Москва», выпущенными в один год с запуском первого искусственного спутника Земли и запрещенными Женевской конвенцией, как химическое оружие массового поражения, тетя Каля нашла наконец мятый конверт, надписанный ровным аккуратным почерком.
— Нотариус Штукен… Штакен… Штокенвассер, с трудом прочитала она головоломную фамилию.
— Ну так здесь и адрес должен быть, — Леня протянул руку за конвертом, — вот же написано — девятая Красноармейская, дом пять…
— Ой, правда! — обрадовалась Калерия Ивановна. — А я тут-то и не прочитала.., надо мне к нему ехать, к этому Штукенштакену. Которая, говоришь, Красноармейская?
— Девятая.
— А сколько же их всего?
— Кажется, тринадцать.
— Ну, поразвели улиц! Хоть бы уж по-разному называли, а то все одни Красноармейские…
— Тетя Каля, а зачем тебе к нотариусу? — переглянувшись с Леней, спросила Лола. — Что у тебя за дела с этим… Штокенвассером?
— Вот у меня лично с ним никаких дел не было! громогласно ответила тетка. — Я его, этого Штукен… чтоб его.., я его в глаза не видела! Но понимаешь, сижу я у себя в Черноморске, как раз черешня поспевать начала, и вдруг Васька-почтальон приносит письмо. Он его, конверт-то, в лужу уронил, когда с велосипеда упал. Они, видишь ли, с шурином как раз день строителя отмечали, шурин у него на стройке прорабом служит. Тоже, тот еще фрукт, однажды с лесов свалился, так чуть шею не сломал, так с тех пор она у него на сторону. У нас мужики даже песню про него сложили…
И тетя Каля запела на мотив всем известных «Подмосковных вечеров»:
— Что ж ты, милая, смотришь искоса,
Низко голову наклоня?
У меня, милок, шея сломана
С крыши выбросили меня…
Голос у тетки был сильный, как у целого донского казачьего хора. И такой же басовитый.
Лола за спиной тети Кали страдальчески подняла глаза к потолку, Маркиз же успокаивающе ей подмигнул. Он взял из теткиных рук конверт и прочитал, что Калерии Ивановне Свириденко надлежит такого-то числа явиться к нотариусу Штокенвассеру по делу о наследстве.
— И не спрашивай меня, от кого наследство! зачастила тетя Каля. Понятия не имею, кто мне чего оставил! Может, и вещь-то нестоящая! А только думаю, дай съезжу в Петербург, племянницу проведаю! Уж сколько лет не видались! Пока синенькие не поспели, как раз и обернусь!
— Хм, — произнес Маркиз, — какие зелененькие знаю, это баксы, наши это деревянненькие, а вот синенькие…
— Ох, и серый ты, Ленька! — вздохнула Лола. Синенькие
