Руки вверх, я ваша тетя !

Хохленке положил тете Кале еще салата из помидоров.
— Закусывайте, Калерия Ивановна, — сказал он, не стесняйтесь.
«Нет, это не просто так, это любовь, — умиленно думала Лола, — это он не из-за еды. И что в моей тетке есть такого особенного, что ей все время на пути стоящие мужчины попадаются?
Вроде и не молодая, и не слишком красивая…
Неужели она права, и для того чтобы привлечь мужчину, нужно много и вкусно готовить? Но тогда у профессиональных поварих отбоя не должно быть от мужчин, а я что-то этого не замечала…»
Лоле стало грустно и жаль себя. Ну станет она готовить, и Ленька будет ей благодарен, а дальше что?
«Нет в жизни счастья, — обреченно подумала она, — нет у меня никого на свете. Никому я не нужна, кроме Пу И. Кстати, а где он? И кот тоже куда-то запропастился…»
С этой мыслью Лола встала из-за стола и, сохраняя на лице приветливую улыбку, отправилась на кухню. Немолодая пара даже не заметила ее ухода. Они сидели рядом, тесно сблизив головы, и толковали о чем-то своем, глубоко личном.
Что-то подсказало Лоле, что не нужно шуметь.
Они тихонько прокралась по коридору и, резко распахнув дверь кухни, увидела такую картину.
Кот и Пу И дружно и споро доедали оставшуюся свинину, причем невоспитанный Пу И сидел прямо в блюде, а кот на столе.. Попугай же Перришон, запертый в клетке, страшно переживал свое заключение и подавал сверху дельные советы.
— Да что же это такое? — закричала Лола, но не слишком громко, чтобы не услышал из комнаты Хохленке. Еще не хватало — так опозориться!
Пу И оглянулся на нее хитрым черным глазом, но не прекратил своего преступного занятия, кот же не стал тратить драгоценное время на оглядывание.
— Пу И! — закричала Лола громче. — Как же тебе не стыдно!
Пу И только дернул ушами, показывая этим жестом, что ему ни капельки не стыдно.
— Имейте в виду: у нас в гостях милиционер, он вас арестует и посадит в тюрьму! — заявила Лола серьезно.
Так не слишком умные бабушки пугают раскапризничившегося ребенка милиционером. А потом удивляются, когда малыш начинает истерически плакать, завидев человека в милицейской форме.
У Лолы же такой номер не прошел, не на тех напала. Четвероногие злодеи прекрасно знали, что никакой милиционер их не арестует, и боялись только тети Кали.
Как раз она, заслышав Лолины вопли, появилась на кухне.
— Нет ты погляди, погляди, что они устроили! возмущалась Лола, надеясь, что тетка рыкнет грозно, и мерзавцы испарятся, поджав хвосты.
Но тетя Каля поглядела на остатки свинины, улыбнулась рассеянно, сказала «кушайте, деточки, у меня для Лени еще отложено» — и вернулась к своему подполковнику. Лола разинула рот и села на диванчик. Звери глядели победителями. Попугай возмущенно орал в клетке что-то вовсе уж невообразимое.
— Черт знает что! — растерянно сказала Лола. Все от любви с ума посходили.
Тетя Каля вернулась с полдороги и сказала, что у нее есть еще курник. Лола уже была сыта под завязку, но при виде румяного круглого высокого пирога не смогла удержаться. Она подумала, что после визита тетки следует сесть на диету, поскольку такое чревоугодие не может не сказаться на фигуре, но пока решила не думать ни о чем.
Подполковник крякнул, но тем не менее съел половину курника, после чего удалился из комнаты, чтобы, как предполагала Лола, ослабить ремень на брюках. Саму Лолу от сытости заклонило в сон. Она вышла, причем парочка снова ничего не заметила, и обнаружила на своей кровати объевшегося Пу И, который дремал со счастливым выражением на морде. Лола пристроилась рядом и тоже задремала.
Она проснулась через некоторое время от странных звуков. Не открывая глаз, она прислушалась и уловила пение. Стало ужасно любопытно. Лола на цыпочках прокралась в гостиную и приоткрыла дверь.
Подполковник Хохленко без пиджака и галстука, в расстегнутой на две пуговицы рубашке сидел за столом, напившись чая из Лениной огромной кружки с нарисованным котом. Перед ним стояла полупустая коробка шоколадных конфет под названием «Руслан и Людмила». Тетя Каля пристроилась рядом, положив голову на плечо подполковника. Они пели.
«Ночь яка мйсечна…» — выводил Хохленко приятным негромким тенорком.
«Выйди, коханая, выйди, любимая…» — вторила ему тетя Каля густым черноморским басом.
Выражение лиц у обоих было удивительно добрым и размягченным. На столе, возле Лолиного места сидел условно освобожденный попугай и поедал с блюдечка миндаль в сахаре.
«Видел бы Ленька», — подумала Лола и тихонько прикрыла дверь.
На следующее утро Лола растолкала тетку рано.
Тетя Каля против обыкновения не только не проснулась раньше всех, но и вообще не хотела вставать.