Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
Или я говорил ему про дополнительный паек из «Кабриолета»? И все-таки Гера обычный лопух. Таких девяносто девять на сто. Занимается какими-то технологиями утилизации каких-то пакетов. Когда не утилизирует пакеты, гоняет на дискоцикле, курит грасс, пьет текилу в барах или глотает «экстази» на каком-нибудь дансплясе, а накурившись, нагонявшись и наглотавшись, занимается групповой любовью. Я знаю про него почти все. Или не все? Ведь ночные забавы на дискоцикле тянут изрядный расход горючего. Значит, есть нелегальный приход этого самого горючего, контрабандочка. Надо бы об этом поразмыслить на досуге».
Одна из дверей открылась, и в коридоре появился Валентин Петрович Дрозд. Семен Егорыч хотел свернуть в боковой коридор, но было поздно, Дрозд вяло помахал ему рукой и потопал навстречу, шаркая по грязезащитному покрытию. Они встретились возле двери в двести пятнадцатый.
— Здорово, Семен, — пропыхтел Дрозд.
На нем была мятая пижамная куртка, домашние брюки и шлепанцы без задников.
— Здорово, Валя, — ответил Семен Егорыч. — Как жизнь, старпер?
— Какая там жизнь, — уныло отмахнулся Дрозд. — Китайцы уже за Уралом. Погоди, еще лет пятьдесят, они нас и отсюда попрут.
— Я не могу столько ждать, помру, чего доброго. — попытался шутить Семен Егорыч. — А ты точно пятьдесят не протянешь. Вон какие бурдюки под глазами.
Дрозд обреченно потряс вислыми щеками, он уже смирился со всем, кроме «китаез». Они поговорили минут пять, но все темы упорно скатывались на «косоглазых» и «желтозадых». Наконец не любившему подобных разговоров Семену Егорычу сделалось совсем скучно, он сказал, что еще не ел, и вознамерился пройти дальше, но Дрозд поймал его за рукав куртки.
— Слушай, Атутин, — развязно проговорил он, заглядывая в глаза. — Я тут в аптеку пошел. Одолжи полтинник. Ты же знаешь, у меня астма.
— Да вы что, сговорились все?! — воскликнул Семен Егорыч, пытаясь освободиться из неожиданно цепких пальцев.
— Кто это все? — спросил Дрозд, отпуская рукав.
— Какая разница кто! Ты мне с Нового года четыре сотни висишь.
— Ну, буду четыре с халфом висеть, — угрюмо отозвался Дрозд. — У меня астма.
— Знаю я твою астму, — пробормотал Семен Егорыч, второй раз за вечер вынимая бумажник. — Смотри, Валя, ты релаксином доиграешься. На него не хуже, чем на морфий, садятся. Ты в зеркало поглядись. Ты же меня на два года моложе.
Дрозд вытянул у него из пальцев купюру и побрел к лифту. Конечно же, он поедет на десятый этаж в аптеку-незакрывашку, возьмет релаксин, закинет дома пару таблеток и уплывет по карамельной реке с кисельными берегами. Семен Егорыч глядел в удаляющуюся пижамную спину, на душе у него закипало раздражение. После смерти жены Дрозд сильно сдал, а продав машину и сделавшись «лишенцем», вообще покатился в кювет. Начал принимать «Параллакс», потом релаксин. «Да и хрен с тобой! — почти зло подумал Атутин. — Каждый сам за себя, один бог за всех».
Квартира Семена Егорыча располагалась довольно далеко от лифта номер пять. По дороге он опять пришел в приподнятое настроение. Навстречу время от времени попадались соседи по этажу. Многие с ним здоровались. Вторая Северская Башня была одной из самых старых в районе. Среди жильцов попадались правнуки первых новоселов. Время от времени кто-то из «старых» жильцов съезжал, на их месте появлялись новички, вроде бойкого на язык Геры. Семен Егорыч старался быть в курсе и знал большую часть соседей по этажу, даже молодежь. Здесь вообще царила особая аура, не то что в новостроях.
Маленькое путешествие наконец завершилось, Семен Егорыч открыл дверь своей квартиры и с наслаждением потянул носом уютные домашние запахи. Не позволив себе расслабиться, Семен Егорыч сразу отправился в душ. Выбрался он из-под горячих струй бодрый, посвежевший, готовый со вкусом употребить остатки субботнего вечера. Стоя босиком на теплой керамической плитке, Семен Егорыч оглядел себя в зеркале. Сухощав, подтянут, даже жилист, почти без расслабленной старческой рыхлости, нос орлиный, подбородок волевой. От морщин на щеках никуда не деться. В сентябре позапрошлого года Семен Егорыч делал небольшую подтяжку, но, видно, придется повторить. Зато никакой лысины, волосы свои, не пересаженные, не синтеноловые. Зубы — увы, не свои (а у кого они свои?), — держатся крепко, и ладно. «Я еще мужчина хоть куда, — подумал Семен Егорыч. — И почему этот безногий хмырь решил, будто я ему ровесник? Верно, совсем спятил от водки».
Через четверть часа Семен Егорыч, облаченный в мягкие домашние брюки, темную сорочку со стоячим воротничком и стеганый халат, очень похожий на настоящий шелковый, нарезал ароматными кружками настоящий лимон. По головизору
