Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
Пронзительная песня черной птицы Туэ — предвестник несчастья. Ничего хуже произойти с Имбунхе уже не могло.
Имбунхе смог перевернуться на спину — настолько, насколько позволяли деформированные, изломанные штуки, которые у обычных чилотов называются ногами. Он смотрел в небо, пытаясь восстановить контроль над мышцами. Левая половина небосвода, что потемнее, пестрела еле заметными точками, а правая… чудесная, восхитительная правая половина была озарена светом Ока Тентенвилу, блаженным сиянием с вершин самых высоких гор, что слепило темного бога — и охраняло Имбунхе. Теперь.
Снова.
В темной дали завывала Туэ — как-то особенно неистово и печально.
Мысль о том, что великая Тентен принимает его назад, в свое лоно, наполнила Имбунхе ликованием.
Он мечтал об этом столько времени, сколько дневные существа не живут. Кайкай награждает своих подопечных бессмертием и берет за это немалую цену. Муки бесконечного существования может жаждать лишь тот, кто не вкушал его; Имбунхе испил эту чашу сполна.
На темной стороне Чилоэ трудно получить представление о течении времени, но с самого детства Имбунхе начал наблюдать за происходящим вокруг и делать выводы. Как только оправился от того, что ведьмы сделали с ним.
Фосфоресцирующие глаза Имбунхе буравили взглядом крупное красноватое пятно в зените. То была не просто звезда.
Звезды не раз говорили ему, сколько минуло лет с того момента, как он последний раз видел солнце. Множество других вещей и явлений вокруг также содержало ценную информацию — цикл его собственного сна, скорость роста чахлых сциофитов поблизости от логова, конденсат, капающий со сталактита у входа в пещеру.
За двадцать тысяч капель ночной небосвод смещается на вертикальную проекцию расстояния от альфы Василиска до гаммы Жезла. Это приблизительно трое суток, судя по циклу сна и бодрствования. За двести тысяч капель кустистый лишайник разрастается на толщину пальца.
Нельзя верить лишайнику — его рост непостоянен и обманчив. Да и пальцы Имбунхе стали толще со временем. Капли куда надежнее. Звезды — надежнее всего, но за ними сложно следить.
Значит, остается только считать звонкие капли. Постепенно это входит в привычку, совершается автоматически, помимо сознания. Просто слышишь их, и какая-то часть тебя передвигает костяшки на невидимых счетах.
Имбунхе сторожил ведьминское голово четыреста шестьдесят миллионов и около семисот тысяч капель. Погрешность связана с тем, что иногда его отвлекали.
Он смог вновь подняться и зашагать дальше по хрустящей, заиндевелой поросли — как обычно, на руках. Власти Кайкая над ним пришел конец. Впереди было только солнце, показавшееся над горделивыми Андами.
Небо стремительно светлело и приобретало голубой оттенок. Имбунхе поглядывал вверх, с тревогой понимая, что разглядеть таинственное красное пятно на фоне яркого небосвода становится все сложнее, хотя его глаза быстро привыкали к новому освещению.
Одно стало ясно наверняка, пока он валялся на границе между светом и тьмой: оно увеличивалось в размерах.
Возможно, именно поэтому нечисть темной стороны так волновалась последнее время. Даже местные сливки общества, ведьмаки и ведьмы, вели себя все тише. Их неистовое упоение шабашами и набегами на пограничную землю сходило на нет.
Имбунхе знал — они обладали мудростью. Они даже научили его грамоте и многим другим вещам. У некоторых были телескопы. Наверняка они понимали больше, чем он, и вполголоса обсуждали это на ставших редкими в последнее время сборищах.
На краю земли рассвета Имбунхе наткнулся на патруль пограничного гарнизона. Он заметил всадников издали, но не остановился. И они не двигались вперед, разглядывая в подзорные трубы странную фигуру — массивный человеческий торс в ржавой кольчуге, передвигающийся на необычайно мускулистых, удлиненных руках. Вряд ли они заметили мелкие детали — когти, толстую жесткую гриву волос, похожую скорее на иглы дикобраза, на утопленной в широкие плечи голове. Длинную цепь, которой ведьмин страж был некогда прикован к скале за шею. Но они видели волочащиеся по земле изломанные ноги, и сострадание взяло верх над инструкцией по использованию арбалетов.
Приближаясь к патрулю, Имбунхе все поглядывал вверх, но красной звезды уже почти не было видно.
— Назови себя, — потребовал один из всадников, когда их разделяло пятьдесят шагов.
— Я — Имбунхе, — сказал калека спокойным раскатистым голосом, который останавливал бешеных медведей. — Я существо одной с вами крови.
Всадники переглянулись и принялись о чем-то спорить. Это позволило продолжить сокращать расстояние.
Все чилоты
