Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
знали о трагической судьбе похищенных ведьмами детей. Раз в столетие всевидящее Око Тентенвилу смыкалось. Великая Тентен теряла из виду своих подопечных, и им оставалось полагаться только на себя.
Звездочеты на пограничных землях видели первое предвестье беды — тусклую, бледную луну на горизонте сумеречного неба, пересекающую рубеж дня и ночи. То было Око Кайкайвилу, его сильнейшая манифестация среди обычных звезд, его божественное могущество, простирающееся над землей со дна черного океана. Беспощадный Змей шел в атаку.
Следующие два с половиной десятилетия страна вечного дня жила в страхе и ожесточенной подготовке к кровопролитной войне.
Шло время. Луна двигалась к Андам и становилась все заметнее. И вскоре наступали страшные темные времена, когда два могучих божества сталкивались в схватке на небосводе.
Луна затмевала собой неподвижное солнце, и светлая половина Чилоэ погружалась в хаос ночи, что несли с собой обитатели обратной стороны.
Тьма неизменно отступала, унося с собой урожай страданий. Око Кайкая двигалось дальше, позволяя живительному свету Тентен вновь пролиться на землю. Вместе с движением луны по Чилоэ прокатывалась и волна нечисти, вновь оказываясь на темной стороне. С потерями и приобретениями.
Цикл завершался. И начинался заново.
— Если ты попытаешься напасть, мы убьем тебя, — пообещал главный всадник, когда Имбунхе был уже совсем близко.
Калека покачал головой.
— Я не умею.
Поколению, родившемуся под знаком грядущего затмения, было суждено защищать стар и млад ценой своих жизней. Выжившие воины, искалеченные физически и морально, становились ветеранами и передавали свой опыт правнукам. Но никто не видел за свою жизнь двух затмений. Поэтому каждый раз все начиналось с чистого листа.
Темные налетчики убивали на своем пути всех, но только не детей. Их они забирали с собой.
— Ты — имбунхе, страж ведьминского логова, — заключил всадник, глядя со своего скакуна вниз на калеку. — Ты рожден невинным, и твоя судьба была осквернена.
Имбунхе кивнул, изучая его своим светящимся взором. Он видел в ответном взгляде то, что согревало его веками.
То, для чего его сделали таким. Своего рода предназначение.
В глазах всадника читалась кристально чистая жалость.
— Я не сосуд зла, — спокойно молвил калека. — Но я вестник новой эпохи. Что-то странное случится в скором времени.
— И что же? — с недоверием спросил патрульный.
Имбунхе вздохнул.
— Я не знаю. Что-то происходит на земле и в небе. Сам Владыка Кайкай утратил столетний покой, и от его движений на морском дне содрогается земля. Примите меня как гостя. Прошу.
Всадники смотрели на него и не находили в нем угрозы. Они видели, что его тело, даже искалеченное, весит куда больше, чем любой из них. Они видели кольчугу и когти, но их сострадание было куда искреннее, чем ведьмово. Куда сильнее оно затуманивало взор, и строжайшие запреты на контакт с обитателями темной стороны рушились под его натиском.
«Он — один из нас. Он был рожден при свете дня, но силы ночи исказили его судьбу. Мы не можем отказать собрату в помощи, если Тентен вновь приняла его под свои лучи», — думали они, ведя его в форт.
На их счастье, Имбунхе действительно не таил в душе зла.
— Расскажи о темной стороне, — сказал комендант, глядя на него из-за массивного дубового стола.
Имбунхе предпочитал сидеть прямо на ковре перед ним, подобрав под себя ноги. Он отметил про себя, что гарнизон немногочислен — может, потому что набегов стало гораздо меньше.
— Ты не стар, — произнес он, немного подумав. — Вряд ли ты помнишь последнее затмение.
— Я родился спустя десятилетие, — подтвердил комендант. — Неужели ты был среди налетчиков?
— Тогда я бы остался. На темной стороне жизнь подобна кошмару. Ночь, снег и холод, — Имбунхе поднял с пола свою цепь с острым наконечником. — Я — охранник. Двести лет я провел прикованным у входа в огромную пещеру на побережье замерзшего океана, в котором таится Владыка Кайкай. Пещера Кикави; огромная, священная, в ней самые могущественные ведьмаки и ведьмы собирались для шабашей. Я защищал вход от мелкой нечисти и диких животных. Какой из меня налетчик? Во мне нет чувства, которое заставляет их нападать и причинять зло.
Комендант хмыкнул.
— Ты рассуждаешь о противоестественных и неведомых жителю дня вещах с необыкновенным спокойствием. Должен признать, во мне самом это чувство есть. Ведь мы говорим о ненависти, имбунхе?
— Мы говорим о страхе, комендант, — калека приподнял цепь повыше. — Когда я справился с ним, я смог освободиться.
— И как же ты освободился?
Имбунхе замолчал,
