Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
в жизни. Метафизический бред, если так можно выразиться.
— Можно. Вот и выразись. Расскажи, мне же интересно, — карие глаза смотрели с какой-то обидой. Будто бы говорили: «Ну кому ты еще расскажешь, а?»
Это правда. Больше некому. Алинке интересно все, что не вписывается в рамки «обыденной жизни». Мы по этому поводу и дружим, хотя глупость, конечно, считать, что для дружбы требуется повод. Тем не менее на почве неприязни обыденной жизни мы и сошлись. Все не как у людей — это про нас, ага.
— Расскажу, — решил я. — Только ты кофе все же принеси. И заодно глянь в Интернете, что значит по польски «ечко-бречко».
— А это что-то значит?
— Пока не знаю. Глянь.
— Ладно, — согласилась Алинка.
И тут же ткнула «мышкой» в иконку браузера, крутанулась весело на своем кресле цвета размазанной палитры и убежала на кухню, громко топая по паркету. Я же остался посреди разбросанных тут и там картин, кистей, фотоаппаратов и вспышек. Творческий беспорядок во всей красе. Точно такой же, как и тот, что царил сейчас в моей голове.
Я пытался понять: что же должно было символизировать пришествие пана Вроцлава к морю? Обретение покоя? Долгожданный смысл жизни? Идеальный собеседник?
Ответов не было, но я не отчаивался. Вряд ли рассказанная история содержала столь поверхностное толкование. В том, что толкование вообще есть, я был уверен. Внезапно меня охватил азарт, как в те минуты, когда я смотрел захватывающий фильм или читал интересную книгу.
Интрига. Во главе всего этого должна быть интрига.
Если ее нет — это будет несправедливо. Жизнь полна несправедливости, но уж странный дед, рассказывающий историю посредством убийства, должен был быть справедливым, иначе я ничего не понимаю в этом мире.
— На, — Алинка протянула кофе. Оказывается, я задумался и не заметил, что она уже давно вернулась. — Нету такого слова. И по отдельности этих слов нет. Метафизический бред, все как ты сказал.
— Вот, — подтвердил я. — Именно что.
А затем без утайки рассказал во всех подробностях историю пана Вроцлава и все то, что ей сопутствовало. Выговорился, выдохнул, выпил кофе. Кажется, потихоньку отпустило.
— Он еще придет, — безапелляционно заявила Алинка, падая на оставленный мною диван.
— Это почему еще? История же вроде закончилась. Пан к морю пришел. Пан море нашел. И все такое.
— Потому что подобные встречи не происходят два раза. Все эти магические законы цифр. Даже вспомни сказки — всегда три препятствия или три выбора. Двух не бывает.
— Двум смертям не бывать, одной не миновать, — напомнил я.
— Это из другой оперы, — отмахнулась Алинка и зевнула. — К тому же, видишь, именно что «двум не бывать». Ферштейн?
— Ферштейн, — кивнул я. — И что же надо будет делать? Умирать? Я не хочу. А вдруг в третий раз — по-настоящему?
— Главное — понять, что он хочет сказать тебе, этот дед, который наверняка и есть пан Вроцлав.
— Я бы лучше попытался понять, почему он выбрал именно меня.
— Все беды человеческие от завышенной самооценки, — снисходительно пробормотала Алинка, а затем приподнялась и начала отчитывать меня так, будто бы я вздумал сказать, что Земля — плоская. — Ну пойми, ничего в тебе особенного нет. Уж можешь мне поверить! Я приглядывалась
— Тебе — могу. А почему ты ко мне приглядывалась? — заинтересовался я.
— Вот и верь. — Вопрос остался проигнорированным. — А то удумал тут. Как что в жизни происходит, так — ох, я такой особенный. И это вместо того, чтобы понять, что произошедшее с тобой — случайность. Сочетание множества факторов, в которых, конечно, есть твое участие, но не настолько большое, чтобы считать, будто все произошло именно из-за этого. Теперь понял?
— Теперь — да. Спасибо.
Я ощутил, что меня подотпустило. Все же порой приятно узнать, что ты абсолютно такой же, как другие люди. Да, существуют различия. Физиологические там, психологические, интеллектуальные и все такое, но это не отменяет того, что ты человек. Сотни миллионов людей по всему миру желают оказаться «особенными», а меня сейчас радовало то, что произошедшее не нужно толковать каким-нибудь расположением звезд на небе в день моего рождения.
Заурядный был день, если честно. И я вполне зауряден, чего бы там из себя ни корчил.
Пока я предавался этому порыву самоуничижения, Алинка, видимо, чего-то придумала. Сидела и теребила край покрывала на диване.
— Давай по порядку, — сказала она, заметив, что я мыслями вернулся-таки в комнату.
— Давай. И каков он, этот порядок?
— Ты встретил деда. Он тебя убил.
— Хотя кусок мяса я не ел, да и не любил он меня, — воодушевленно добавил я и тут же устыдился под ее
