Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
я его велел прекратить, а подопечных перевести… Туда, где теплее, одним словом. Сами заметили, для детишек у нас здесь климат совсем не подходящий. — Он сочувствующе вздохнул, покивал и снова вздохнул. — Слышал, слышал, конечно, что люди говорят. Будто дети-то все поразбежались.
Городской голова, прерывая плавное течение речи, всплеснул руками, словно показывая, как стремителен был их побег:
— Чушь! Ну, не все, не все… Да и тех обязательно наши блюстители закона и нравственности возвратят на полагающееся им место.
— Ас кем из уважаемых в городе людей знакомство свести посоветуете?
— Вы, любезный Андрей Иванович, заглядывайте в наше Общественное собрание. Оно название получило как раз потому, что все общество, достойное вашего внимания, в нем собирается. Газеты, журналы, библиотека. Бильярд, карточных партий любители. Все есть, даже шашки. Мы в Томске живем, а скукой и унынием не томимся. — Он улыбнулся испытанному каламбуру. — Запишу вас членом клуба, взнос у нас на столичные мерки небольшой: как человеку семейному — пятнадцать рублей.
Прошлогодние события на Венской бирже, уже вызвавшие в Европе банковский кризис и сулившие продолжение неурядиц, сказались и на финансовом положении Штольца — в той степени, которую сам Андрей Иванович полагал неудобной. Должно быть, он допустил какое-то мимическое отражение этих мыслей, потому что его собеседник быстро предположил:
— А если вы по деловой части, то с Евграфом Николаевичем Кухтериным рекомендую пообщаться. Вы на тракте чайные обозы до Нижнего Новгорода видели? Кухтеринских среди них немало. Он ямщиком начинал, но уже в купечество переписался и торговый дом открывать собирается. — Видно было, что городской голова готов отнести часть кухтеринских заслуг на свой счет. — Буду вас рекомендовать. К губернатору ходить не советую: его интересы лежат совсем в других сферах. А вот еще с золотопромышленником Хротовым непременно знакомство сведите.
Большой оригинал и невероятной удачи человек. На золотых приисках состояние сделал. А ведь это дело, понимаете, рискованное. Так ведь после наш Семен Феофанович торговать на бирже взялся. Мы уж сами начали ставки делать, как скоро он состояние спустит, а он исхитрился его приумножить. И по сей день, — доверительно сказал градоначальник, — большой со своих вложений доход имеет.
— Я еще о некотором старце слышал, — поинтересовался Штольц. — Фрол… Нет, Федор Кузьмич…
— О, Федор Кузьмич — первейшая наша место-примечательность. Благочестивый старец. Все ходоки какие-то к нему были, гости странные. Одет простолюдином, а все, кто его видел, наблюдали в его чертах и манерах нечто влаственное. Одним словом, непростой человек. — Городской голова был сторонником единоначалия, и чужая власть в городе пришлась ему не по вкусу. — Был… А как преставился, стало, конечно, попроще. Так это уж десять лет минуло. За такой срок многое перемениться может. Прогресс, Андрей Иванович, неумолим. В обоих значениях.
На лице Штольца отразилось недоумение, которое его собеседник поспешил исправить:
— Во-первых, умалять значение прогресса в развитии наук и улучшении общественных нравов невозможно. Сами посудите, крестьянину свободу дали. Торговля крепнет. Железные дороги строим, географические изыскания проводятся… А во-вторых, умолять прогресс о снисхождении невозможно. Он подобно тому же поезду стремится в будущее и отстающих ждать не будет. Стоит тебе замешкаться или промедлить, и останешься на перроне глазеть вслед убегающим вагонам. А значит, за место в этом поезде — в «берлинах» или даже третьим классом — придется побороться. А прогрессу и дела нет до того, есть ли у тебя силы для этой борьбы или ты и вовсе полагаешь направление его неверным… Говорю же, Андрей Иванович, прогресс неумолим.
Он снова взял паузу, но Штольц, уже искренне заинтересованный в этих рассуждениях, поинтересовался:
— А какие у вас взгляды на Томск в будущей перспективе?
— Будущее? Блистательное будущее! Уж вы мне поверьте, наперед знаю. Просто блистательное! Заводы. Промышленность. Торговля. Деловая жизнь кипит. Железная дорога! Та, впрочем, смутно и странно видится. Университет! И непременно с садом! Расцвет наук. Театры. Население в миллион душ!
В глазах градоначальника с ребяческим задором играл огонек, освещающий прекрасное будущее подопечного города. Энтузиазм и фанатичная убежденность в незыблемости и обязательности нарисованных им обликов грядущего были столь велики, что впечатлили Штольца.
Еще разгоряченный, но уже заметивший, какое воздействие его краткая, но пылкая характеристика оказала на гостя, градоначальник предложил:
