Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
заяц был нужнее.
— Подумала. Мил, прости, я правда не хотела. Просто… просто так получилось. Скажи, почему одним мы приносим солнушек, а другим нет? И почему некоторым приходится дарить их несколько раз?
— А ты сама не догадалась?
Цветка помахала головой.
— Ну, не совсем.
— Солнушки — это надежда, — объяснила Мила. — Такие маленькие лучики веры в то, что все будет хорошо. Никто на свете не может жить без надежды. Поэтому мы и помогаем всем, кто в этом нуждается. И выдаются солнушки по строгому принципу. Надо кому-то продержаться, пока придет помощь, или поверить в себя, чтобы сделать что-то важное, или просто дожить до следующего дня — тогда и приходим мы. С солнечными зайцами. Тот малыш, конечно, был напуган и плакал, но, возможно, ему и не понадобился бы солнушек. Или к нему послали бы кого-то другого. Не одни мы с тобой такие. А вот Киру третий заяц был совершенно необходим. Понятно?
— Да, — Цветка помолчала, задумавшись. Ее крылышки трепетали на сквозняке — в домике были открыты все окна. — А феслоники?
— Феслоники — это мечты. Без них людям тоже тяжело.
— Ясно… А предыдущие солнушки, которых мы даем? Куда они деваются? Когда я прилетела к Киру, я их не нашла.
— Они вернулись. Люди бы сказали «умерли», но на самом деле, если человек отказывается от солнушка, сознательно или бессознательно, он просто возвращает его нам.
В окно залетела бабочка, покружилась над столом, зазывая Цветку на луг. Та махнула рукой, без меня, мол. Бабочка огорчилась и упорхнула обратно.
— Прости меня, — повторила Цвета. — Я постараюсь так больше не делать.
Мила погладила девочку по светло-соломенным волосам.
— Я знаю, лапулькин. Но с завтрашнего дня этим опять займется бабушка Надина. Она поправилась.
— Ой, здорово! — обрадовалась Цветка и тут же расстроилась. — Так я больше не увижу Кира? И мы не поможем его брату?
— Почему? Можешь навещать его, если захочешь. Только на глаза не показывайся. Вот с Виктором сложнее. Понимаешь, люди сами делают свой выбор, мы способны лишь подольше хранить в них добро… В общем, летай к ним иногда, когда не будешь занята. Но, пожалуйста, без фокусов.
Мила шутливо погрозила пальцем, и девочка, рассмеявшись, чмокнула ее в щеку.
Целых две недели в домик не поступало никаких особо важных новостей, все шло заведенным чередом. Мила, Холли, бабушка Надина, а также незаметный Пейшен и дядя Добряныч работали. Цветка с Сонькой, Лялей и Красиком тоже не отлынивали. Пару раз Цветка сгоняла к Киру, полюбовалась на прыгающих за ним солнушек, и успокоилась. Если честно, она не думала, что может произойти что-то по-настоящему плохое. На ее памяти ни у кого такого не случалось. Мелкие неприятности — да, но с кем не бывает.
Поэтому новость, свалившаяся на нее в один прекрасный день, прозвучала громом среди ясного неба. Девочка возвращалась с луга, когда услышала голоса из раскрытого окна…
— Да вот только брат и был. Родители не приедут… Дед остался, — говорила Надина. — Любил он брата очень. Единственная близкая душа, сама понимаешь.
— Бедный мальчик, — а это уже Мила. — Что, прям вот так и… все.
— Ну, не плачь, Милусик, не плачь, кто знает, как оно повернется. Или… ох, плачь, моя лапонька, плачь. Погоревать-то, как же не погоревать.
Бабушка Надина замолчала, а затем произнесла чуть громче:
— Заходи, Цветусенька. Тебе можно узнать.
Цветка распахнула дверь, без звука вошла и уселась на стул, не сводя взгляда с бабушки.
— У Кира большое несчастье, — вздохнула та.
Морщинки в уголках ее глаз, обычно такие задорные и смеющиеся, сейчас казались прямыми и строгими. В руках она держала пустую корзину и теребила ее, расплетая и снова заправляя лозу.
— Брат его… погиб. Понимаешь?
— Что, совсем погиб? — тихо спросила Цвета.
— Совсем… Ты слетай к Киру, Цветусенька, обязательно слетай. Лучше ему станет или нет, не ведаю, но ты пойди… Я ему сегодня целую корзинку солнушек отнесла. Если не поможет, то… В общем, слетай, детка, только завтра, сегодня не надо. Не до тебя ему сейчас.
Девочка кивнула, вышла на порог и села на крыльце. Крылышки поникли, на ресницах закачалась капелька, упала на губы. Цветка слизнула ее — соленая. Кир… ну как же так?!
До конца дня Цветка промаялась, не находя себе места. Она хотела немедленно лететь к Киру, но ее удерживали слова бабушки Надины. Всему свое время, даже сочувствию.
Утром, лишь занялся рассвет, Цветка сорвалась из дома и ринулась в город, на Восточную аллею. Кир еще спал, темные круги под глазами сказали девочке о том, что лег он поздно; на лбу мальчика виднелась легкая испарина. С обеих сторон к нему жались три золотистых
