Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
— Добрый вечер, девушка, — сказал этот человек. — Вернее, доброе утро. Не спится?
— Нет, — лаконично подтвердила Дора.
— Луна-то какая… Вот и бессонница мучает. А тут еще и весна, молодость… Да?
— Да.
— Ну вот, — довольно закивал он. — И любовь, само собой… Нас-то, стариков, покоя лишает, а уж вас-то, юных и горячих… Да, девушка?
— Да. А в чем дело?
— Да в любви проклятой! В сердечке жарком! В мужике — он, негодяй, может, и пальчика вашего не стоит, а вы ему всю ручку, а коготок увяз — и птичка пропала… А он не берет, не бережет и птичку с ладони подбрасывает… А она лететь не хочет, ей бы к нему, а ему бы — от нее подальше… Вот и не спится, вот и курим ночами, здоровье губим… А глазки-то красные — плакали?
— Какая вам разница?! — грубо ответила девушка, и голос ее дал некрасивую звуковую параболу. — Пожалеть хотите? — добавила она, пытаясь съехидничать. Не удалось.
— А если хочу?.. Или не могу я, старик, вам ничем помочь? Вот и слезки опять показались, и губки надулись, а вы не плачьте, вы послушайте…
— Да чем вы мне можете помочь?! — вконец обозлилась Дора.
— Могу, милая. Могу. Луна-то какая!.. Самые лирические ночки пошли. Сирень скоро зацветет. Потом соловьи засвистят, молодому сердцу покоя вовсе не оставят. Хорошо, правда? Да беспокойно, а уж насколько лучше солнечным утречком по майской погодке с мамочкой за руку на демонстрацию идти, когда все красные флажки висят, как по твоему веленью-хотенью подаренные!..
— Что?! — ахнула Дора, выпуская сигарету. В животе у нее ворохнулся мягкий, липкий физический страх. Незнакомец видел ее насквозь вековечными, нечеловеческими глазами.
— А уж куда как здорово с мамочкой в зоопарк ходить — тигры страшные, а мамочка скажет — это кисы, и не страшно. А в планетарий? А мороженое клянчить, а потом наперегонки домой нести, чтобы не растаяло?.. А в парке Горького с колеса обозрения ведь пол-Москвы видно!.. А на Чистых прудах лебеди плавают, к берегу подплывают, добрые такие, хлебушка ждут… — Незнакомец рассказывал Доре сказку про ее детство, голос его кутал и баюкал, как верблюжье одеяло с белочкой, которым Дору накрывали до десяти лет. — А если устанешь — домой. Мамочка кроватку разберет, одеяльцем с белочкой накроет, сама рядом сядет, сказку расскажет про петуха, который в колодец упал… — Тут Дора почувствовала, что может потерять сознание. — А зимой на елку с мамочкой? А летом на пляж? А папочка уедет в командировку, потом сюрприз привезет — крокодила на полкомнаты, да?.. — Эпизод за эпизодом он рассказал Доре всю милую круговерть беззаботных лет и прекратил искушение, лишь когда увидел закрытые, словно сцепленные замками мокрых ресниц глаза, руки, накрест зажавшие рот, и ровные, сильные струи слез. Дора медленно сгибалась, как от боли в солнечном сплетении.
— Ах, милая! — прозвучал тот же ворожащий голос. — Без обиняков, девушка: хотите ли в детство вернуться?
— К-к-к… к-к-кто-о вы? — еле вздохнула Дора.
— Ай, как нехорошо, — сокрушенно сказал странный человек. — Всегда с ними так: им о деле, а они… Ну, вы девушка умная, много книжек читали, сами бы могли догадаться… Ночь-то волшебная сегодня, на первое мая. Пока луна круглая, можем полюбовно договориться. Я вам — младенчество вечное, солнышко, флажки, игрушечки. Вы мне — роспись на бумажечке, по всем правилам.
— А душу когда? — начиная приходить в себя, спросила Дора. — Сейчас или после смерти?
— Милочка, — всплеснул незнакомец «дипломатом», — о чем вы? Зачем мне душа ваша? Мне эксперимент важнее этого неисчерпаемого материала. Я служу науке. А у вас в душе — одни слезы да обида на него, на мерзавца… Ну что мне делать с такой душенькой, сырой, извините, что губка? Вы мне нужны маленьким счастливым человеком…
— А за…
— Милочка, у меня свои секреты. Одно могу гарантировать: душа при вас останется. Иначе смысла нет в золотом детстве, если в человеке нет души, эмоций, как вы, люди, говорите. Все при вас будет — душа, сердечко, ум, какой, конечно, ребеночку приличествует, юные годочки, а главное — мамочка ваша. На сколько хотите.
— Навсегда хочу! — рванулась Дора.
— Это, лапочка моя, не пустая формальность, а пункты соглашения. Во сколько лет хотите вернуться, да на какой срок, да как жить потом хотите…
— В пять лет! — закричала Дора возбужденно, а дьявол фокусничьим жестом извлек из кейса красиво заполненный на пишущей машинке лист бумаги со странными иероглифами на месте печати. В правой руке его оказалась ручка в золотом корпусе, и ею он стал делать пометки в листе. — Жить хочу в Москве, как и тогда! И никогда не становиться старше даже на день. Я школу не любила, я старше быть не хочу…
— Ну, милая, а как
