Тысячи лет они правят нашим миром… Недаром в земном фольклоре существует столько легенд и мифов о полуящерах-полулюдях! В далеком прошлом на Земле высадились первые из них. С тех пор нелюди не только расплодились, но и заняли все ключевые посты, как в коммерческих, так и в государственных структурах.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Шторм Вячеслав, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Шушпанов Аркадий Николаевич, Первушин Антон Иванович, Олег Силин, Евтушенко Алексей Анатольевич, Золотько Александр Карлович, Вереснев Игорь, Сидоренко Игорь Алексеевич, Веров Ярослав, Южная Юстина, Калиниченко Николай Валерьевич, Жигарев Сергей, Белоглазов Артем Ирекович Чебуратор, Зарубина Дарья Николаевна, Гумеров Альберт, Хорсун Максим Дмитриевич, Ситников Константин Иванович, Дробкова Марина, Иванова Татьяна Всеволодовна, Кудлач Ярослав, Ложкин Александр, Перфилова Наталья Анатольевна, Гинзбург Мария Юрьевна, Чекмаев Сергей Владимирович
общества, он порождает надежду, что когда-нибудь, когда-нибудь на Земле будут жить только чистые, светлые, добрые люди.
Порождает пустую надежду?
Ватсон подошел к гостинице. Из открытого окна доносились звуки пианино и голоса.
Он ни с кем не станет делиться своими мрачными мыслями, даже с Холмсом. А тот не станет задавать вопросов. Если не хочешь услышать ложь — не задавай вопросов.
Все лгут. Кто-то — защищая честь нации, кто-то — человечество.
А Ватсон… Он никогда не сможет признаться… Никогда никому не скажет, что произошло на самом деле.
Во-первых, он и сам не знает всей правды. А во-вторых… Как можно жить, сознавая, что именно мы… мы убили последних представителей цивилизации Марса.
Военные увидели вторжение. Сыщик — преступление. Врач — боль и страдания.
Он будет молчать об этом. У него хватит сил нести эту тяжесть в одиночку.
Ватсон поднялся по ступенькам, взялся за дверную ручку…
Может быть… Может быть, они живы? И земная кровь спасла их? И когда-нибудь…
— Когда-нибудь, — пробормотал доктор.
Когда-нибудь.
ЭРОТИЧНЫЙ РОБИНЗОН
Катастрофа случилась под самый конец восьмичасовой вахты, когда Колька начал понемногу скучать.
Произошла она без особых «спецэффектов» — в рубке мигнул свет, на мгновение свернулись экраны консоли управления, и сверху, из-под потолка, донесся ритмичный вой тревожной сирены.
Разгерметизация! Ночной кошмар космолетчика.
Колька действовал по инструкции — выскочил из кресла и бросился к аварийному ящику, где хранился легкий скафандр, предназначенный как раз для таких случаев.
Щелчок замка, хруст пластика, и он оказался внутри прозрачного, снабженного парой баллонов герметичного «целлофана». Мягкое пиканье дало понять, что встроенный в скафандр блок связи включился в работу и подключился к информационной системе корабля.
«А как все хорошо шло…» — подумал Колька, шагая обратно к креслу.
Транспортный корабль «Багратион» класса «Прорыв» стартовал с орбиты Земли полтора месяца назад. Четыре месяца полета, и они окажутся в окрестностях Марса, вокруг которого вместе с Фобосом и Деймосом вращается российская станция «Тихов». Часть груза останется на ней, часть пойдет вниз, на расположенную в районе дюн Абалоса базу «Полярная».
Но это если по плану…
Когда вахтенный уселся на место, консоль работала, как и прежде, на экранах разворачивались диаграммы, менялись цифры в объемных таблицах, мерцали красным тревожные сообщения.
Колька про себя матюкнулся.
Судя по всему, им «повезло» угодить под настоящий ливень из нескольких десятков небольших метеоритов, и те как следует хлестанули «Багратион». Попадания обнаружились и в жилом отсеке, и в грузовом, и в отсеке компонентов дозаправки, и даже в двигательном отсеке.
Многослойная обшивка жилого отсека, рассчитанная на попадание «камушка» размером с кулак, торопливо затягивала нанесенные кораблю «раны», но тех было уж больно много.
В любом случае — нештатная ситуация, и сирену должны были услышать в каютах, где вкушали заслуженный отдых коллеги Кольки — капитан Иванченко, в просторечии Михалыч, и бортинженер Запольский, откликавшийся на Саню. Непонятно, почему они оба еще не появились в рубке, облаченные в такие же «целлофаны», возбужденные, готовые к труду и обороне…
Оценив обстановку — давление почти в норме и продолжает подниматься, система жизнеобеспечения работает нормально, отклонения от курса незначительны, — вахтенный выбрался из кресла и двинулся к выходу из рубки.
За люком — короткий коридор, из него можно попасть в каюты, санузел, камбуз и к шлюзу. Жилой отсек невелик, особенно если сравнить с двигателями или огромным грузовым.
Сделав два шага, Колька распахнул люк первой каюты.
Сначала он не понял, что видит, а затем волосы на затылке зашевелились — Михалыч лежал на койке, пристегнутый, лицо его было белым, в волосах запеклась кровь, а в стене виднелось оплавленное пятно — след пробившего все слои обшивки крохотного метеорита.
— Твою маму… — сказал Колька, понимая, что случилось почти невероятное.
Пронзивший «Багратион» камушек угодил капитану в череп и убил его.
На миг показалось, что это бред, что он спит, что этого не может быть, и, чтобы прийти в себя, Колька встряхнул головой. Аккуратно закрыл люк, шагнул дальше, к каюте бортинженера, но когда попытался повернуть ручку, та даже не шелохнулась.
Это значит — давление в каюте ниже критического, и люк
