В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
я. — Батхал, поставь дозорных. Надо послать мальчишек, что покрепче и посмышленее, на разведку. Не хватало нам еще засады.
Батхал кивнул и кинулся отдавать приказы.
Самые слабые опустились прямо в дорожную пыль, но раненых отнесли под сосны. Правда, это были не совсем сосны. Просто я, как многие, вынужденных надолго остаться в чужом мире, не смог устоять перед искушением найти в этом чужом и странном мире хоть что-то, напоминающее о доме, и постараться закрепить это ускользающее сходство знакомыми именами. Здешние сосны издали были почти как земные. Но стоило приблизиться, как сразу становилось ясно: это даже не хвойные, а некая разновидность хвощей. Я не разбираюсь, я воин, а не биолог. Будь я биологом, возможно, восхитился бы этим миром, потратил годы на его исследование. Но мне были интересны не исполинские хвощи, меня интересовали люди. А люди здесь были почти такими же, как дома. Они лежали под соснами, и я смотрел на их искаженные страданием лица, а не на зеленеющие над их головами кроны. Биологи, геологи, этнографы, мало ли кто еще — все они могли бы найти в этом мире обильную пищу для своих сканеров и мозгов. Но здесь оказался лишь я. Воин, равнодушный к экзотической и дикой красоте этих мест.
Серьезные дядьки в строгих кабинетах, они сказали: мы можем послать лишь одного человека, без оборудования и оружия, практически — голым. И еще, сказали они, мы не знаем, что там происходит, так что принимать решения и действовать тебе придется в одиночку.
О, действовать я умею. За полгода в этом проклятом мире я действовал, действовал, действовал. Если они думали, что я буду тихо держаться в тени и наблюдать — они выбрали для экспедиции не того человека. Я не могу видеть, как умирают дети, я не могу видеть, как насилуют женщин на глазах их раненых мужей и отцов. Я же говорил, я воин — не политик.
Я опустился в пыль, чувствуя, как ноют от долгого перехода ноги, как жгут старые раны, как ноют от движения свежие.
— Нам нужно отдохнуть. — Батхал не смотрел мне в глаза, он сурово вглядывался в темную стену леса. — Тебе нужно, старший брат. Без тебя мы все обречены.
Он указал глазами на мою левую руку. Края раны побелели, кожа вокруг них налилась бордовым. Только бы не чертова гангрена…
— Главное — добраться до Великой, — ответил я. — А потом с помощью богов… переправиться. Там до цитадели Ророха… рукой подать. В цитадели — знахари… Переправимся, отправим посланцев к князю… пусть вышлет своих воинов.
— Ты веришь Ророху? — удивился Батхал. — Если он пошлет своих воинов, то только для того, чтобы нас добить!
Я покачал головой, тяжелой, будто колокол обители Трех Праведников.
— Нет, — проговорил я, хотя с каждым мгновением слова давались мне все труднее. — Князь Ророх не предаст, он поклялся на алтарной книге…
— Слово князей — ветер в поле, — пробурчал младший брат и отошел к другим раненым.
Отошел, чтобы не спорить со старшим. Он прав, нас уже не раз предавали владетельные князья. Все они боятся наших врагов. И понять князей можно. Ведь наши враги — не люди. Черт их знает, кто они такие…
Я опустился на траву, казалось, только на мгновение прикрыл глаза, но когда снова открыл — обнаружил, что костры потушены, костровища забросаны землей, воины перевязаны и все готовы снова двинуться в путь.
Солнце жгло нещадно. Едва мы вышли из-под спасительной сени деревьев, лучи раскаленным металлом хлестнули руки и глаза. Лишь одно заставляло нас идти дальше — уже совсем недалеко, в километре-полутора, виднелась сияющая сталью лента Великой реки. За ней на далеком холме высился Рорх-Крайхен, замок великого князя Ророха, властителя Правого берега, Дола-эйдэ и Семи пустошей. Из темной зелени позади замка едва виднелись острые крыши обители.
Там, недалеко от обители, в пещере хранился мой передатчик и УАП (устройство аварийного переноса). Но думать о них я себе давно запретил. Во-первых, энергии в аккумуляторах осталось только на одну передачу, в которой я должен сообщить, что готов к возвращению, а во-вторых, я знал, что стоит мне оказаться на родной Земле, как неудержимо потянет обратно. Совесть потянет, и долг. А еще воспоминание о Миранде…
Вообще-то, ее звали Мирра-Анда — Умиротворяющая Взглядом, — но я сократил ее имя до Миранды, а она не возражала. Она была первым человеком, которого я увидел, открыв глаза в этом мире. И я знаю, что она будет последним человеком, который предстанет моему угасающему взору. Жаль только, что уже не во плоти. Нет, слово «жаль» тут не уместно. Я бы отдал всю свою кровь по капле, если бы эти капли стали годами жизни Миранды. Жизни, ею не прожитой. Вот поэтому я не воспользуюсь ни передатчиком, ни тем более УАП. Пока жив хоть один человек из моего народа.
