В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
откликнулся он. — Отдыхай. Даю тебе отпуск. Когда придешь в норму — возвращайся.
Мы попрощались. Тепло, будто старые друзья. Я вышел из его кабинета и двинулся к выходу. Не хотелось никого больше видеть. Мне было необходимо остаться одному и все обдумать. И прежде всего — понять, почему Генерал попытался меня обмануть?
Мне удалось проскользнуть незамеченным никем из коллег. На выходе часовой откозырял мне. Я фамильярно сделал ему ручкой, всем видом демонстрируя беззаботность.
Наконец-то я был на свободе…
Станцию окружал парк, но за парком расстилался девственный лес. Я решил, что не пойду в гостиницу. Не стану ловить сочувственные взгляды коллег и исповедоваться штатному психоаналитику. Я сделаю лучше. В лесу я могу жить сколь угодно долго, не встречаясь ни с кем из людей. Тем более что этот лес я знаю, как свои пять пальцев…
Я свернул с дорожки, ведущей к воротам, и кинулся к ограде. Перескочить через трехметровую стену тому, кто брал Ортзейский вал — пара пустяков. Я был уже наверху, когда меня окликнули.
— Салют рейнджерам! — крикнул Сашка, догоняя меня. — Что же ты и не зашел? Я надеялся поговорить… за рюмкой чая.
Я постарался улыбнуться, но, видимо, получилось не слишком искренне, потому что Сашка ускорил ход и в несколько шагов догнал меня.
— Послушай, Ген, — с тревогой в голосе продолжил он. — Я знаю, каково тебе сейчас. Ты уж прости, что с твоим выводом из программы такой косяк вышел. Ты никак выходить не хотел, пришлось… ну… пожестче. Подумал, Генка — парень крепкий, справится. Регенерационную велел приготовить, на всякий случай… Но видишь, цел-невредим, мальчик Вася Бородин…
Сашка усмехнулся, но улыбка тотчас растаяла на его губах. Он виновато заглянул мне в лицо.
— Ген, ну что молчишь-то. Знаю, что мне и на треть не понять, как из такого глубокого погружения в реальность в аварийном темпе выныривать. Я сам максимум на тридцать пять процентов адаптивен… Ну, Прости. Ей-богу, не хотел. Сам знаешь, приказ есть Приказ…
Я пристально посмотрел ему в голубые глаза, чест-ные-честные, какими они бывали в детстве, когда Сашка задумывал очередную шалость. Ох, и мастер он был на разные кунштюки! Воспитатели в интернате с ума из-за него сходили…
Какого черта, подумал я. Нет у меня поводов сомневаться в Сашке. В конце концов, они ни разу меня не подводил. Не тот он человек…
— Слушай, Сашок, — сказал я, как говаривал, когда мы были пацанами. — Надо перетереть кое-что…
— Идем в общагу!
— Нет, — уперся я. — Там слишком тонкие стены, у которых наверняка есть уши.
— Тогда на наше место, — предложил он.
— Хорошо, — согласился я, — но порознь. И ты иди через ворота… Нам уже не тринадцать, чтобы дружно в самоволку удирать.
Он коротко хохотнул, хлопнул меня по плечу и соскользнул с ограды на территорию станции. А я — наоборот. Место было выбрано, как нельзя лучше. Здесь лес подступал к ограде вплотную. Густые кусты боярышника, шиповника, малины, кормившие не одно поколение юных курсантов, с упорством штурмовых отрядов атаковали неприступную стену и служили временным укрытием для перебежчиков с той стороны. Вероятно, персоналу станции ничего не стоило истребить зеленых захватчиков, но бесконечно мудрые наши Воспитатели понимали, что у будущих посланников Союза Землян, кроме муштры, ежедневных занятий, марш-бросков и пробных погружений, должно быть и нормальное человеческое детство. Насколько оно может быть нормальным у сирот.
Я бесшумно приземлился в малиннике, сорвал несколько ягод и на ходу забросил в рот. Это тоже был своего рода ритуал. Летом — ягоды. Зимой — снежки, вместо мороженого. Разведчик должен подкрепиться, прежде чем проникнуть на неизвестную территорию. Лес не изменился с тех пор, когда я видел его в последний раз. Разве что ельник подрос. Ух, как здорово было таиться в его непроницаемой для враждебного глаза тени, чтобы напасть на ничего не подозревающего противника внезапно и сокрушительно.
Созданные для войны, мы в нее и играли, что, безусловно, поощрялось нашими наставниками, как и крепкая дружба между воспитанниками. Одна из заповедей нашей службы гласила: «Помни, среди твоих боевых товарищей врагов нет!» Разумеется, мальчишки, да и девчонки тоже, частенько дрались друг с другом. И Воспитатели не возражали, точно зная, что так закаляется бойцовский дух, выявляются лидерские качества и укрепляется дружба. Ведь Воспитатели, все до одного, тоже когда-то были воспитанниками «Передового Отряда Союза Землян», как официально именовалась наша служба.
Я миновал полосу ельника, одним прыжком пересек древнюю грунтовую дорогу, углубился
