В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
в сосновый бор. Бор стоял на обрыве. А внизу плескалась холодная наша речка. Медленная, с неожиданно возникающими водоворотами и глубокими черными омутами.
Ох, некстати этот бор, да и речка — тоже. Хотя она совсем непохожа на Великую, но тем не менее…
Я остановился, ухватился за шершавый, смолистый ствол, борясь с приступом головокружения. Не хватало только возвратного инсайта… Как у Борислава… Тогда точно не миновать зеленой комнаты…
Протяжный, вынимающий душу вой вернул меня к действительности. Я посмотрел вверх. Над лесом стремительно вырастало белое облако. Так, запуск. Значит, сейчас пойдет дождь. Успеть бы…
Я оттолкнулся от ствола, в несколько прыжков преодолел расстояние до обрыва и сиганул вниз. Летнее, горячее голубое небо распахнулось мне навстречу. Я сгруппировался, как учили когда-то на занятиях по парашютно-десантной подготовке, но на самых последних метрах резко выпрямился, протянул руки и…
Резкая боль ударила так, что я едва не вскрикнул. Правая рука приняла вес тела легко, как всегда, а вот левая… Я пощупал предплечье — внешне все было в норме: мышцы здоровы, кости целы. Так и должна выглядеть рука… после регенерации тканей.
— Регенерационную, говоришь, приготовил? — прошипел я, вскакивая и все еще невольно ощупывая «подштопанную» руку. — Не был я там?
— Что-то ты долго, — крикнул Сашка, поднимаясь мне навстречу. — Завалялся в кресле, форму потерял.
Я не подошел к нему, присел в паре шагов на поваленное грозой дерево, постучал рукой по шершавой, царапающей ладонь коре и, словно не замечая этого, чуть сморщился и потер левую руку. Сашка заметил этот жест, но промолчал. Только взгляд у него стал внимательнее, жестче. Взгляд хирурга перед операцией, а не друга. Друг-Сашка обязательно спросил бы, что болит, и посмеялся бы над пустяковостью раны. Этот, новый Сашка, не спросил, сел рядом, искоса поглядывая на мою руку.
— Саш, — начал я, — ты вот скажи мне, как так могло выйти, что я там вообще как будто по-настоящему был. Я же и раньше проходил тесты, но там все время было это ощущение нереальности. А здесь…
— Так чего ты хочешь, — отозвался он. — Ты уникум. Вон какой процент совместимости хапнул. Тебе вообще та реальность должна реальнее нашей казаться.
— Понимаешь… — продолжил я, стараясь не смотреть на друга. — Когда Генерал сказал, что меня не было на планете, я не поверил. Вот ты мне скажешь еще раз, что не было, тогда я поверю. Тебе поверю.
Сашка приобнял меня, потрепал по плечу:
— Ген, я тебе говорю, как друг и врач, и как солдат, такой же, как ты, — это были не несколько месяцев на дикой планете, а трое суток на симуляторе в режиме экстренной подготовки и неплановый вывод из теста. Поэтому могу понять, тебе сейчас, наверное, фигово. Но это пройдет. И никакого зеленого кабинета не понадобится. Не будь я Сашка Александров.
Он ударил себя ладонью по коленке, оборачиваясь ко мне. И в то же мгновение я ударил его кулаком в переносицу. Он не ожидал удара — даже руки не поднял, чтобы защититься. На душе стало скверно. Я обшарил его карманы в поисках документов и пропусков, да хоть чего-нибудь, что могло помочь. И вдруг на голени, в узком кармашке, нащупал что-то странное. Хотя странное ли, учитывая Сашкину специализацию, — шприц и ампулу в ударопрочном контейнере. Прочитав название на ампуле, я склонился над Сашкой и начал трясти его за плечо. Трясти вовсе не по-дружески. Мой друг стал понемногу приходить в себя.
— Это что? — спросил я у него. — Это для меня?
Сашка молчал, прямо и жестко глядя мне в глаза.
— Лучше ответь мне по-хорошему, Сашка, — попросил я. — Ты же знаешь, я могу и по-плохому. Нас и к этому готовили. Помнишь спецкурс «Техника интенсивного допроса военнопленных», его еще Крокодил читал?.. И практические занятия…
Он продолжал молчать, но по еле уловимым признакам я понял: Александр Александрович Александров, военврач третьего ранга, знаток первобытной медицины и крупный специалист в области глубинного психокондиционирования, испугался. Интенсивного допроса испугался или чего-то другого?!
— Ну!
И для верности наотмашь врезал ему по губам. Не сильно, в общем.
— Дурак ты, Генка, — процедил он сквозь зубы, сплевывая кровь. — Думаешь, это сойдет тебе с рук? За такие дела, знаешь, что бывает?
— Нет, — ответил я вполне искренне.
Я знал, «что бывает за такие дела», хотя знать мне не положено. Прежнему Сашке я бы признался, этому — нет. А еще мне хотелось услышать об этом от него. Я уже догадывался, кто такой ААА на самом деле…
— Ссылка на планету за пределы сферы интересов Союза, — ответил он, кривя в усмешке разбитые губы. — На любую, по выбору бывшего реалигента.
