В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
детей. Друзьям, пытающимся им помочь, Николай II поставил условие: семья должна быть вместе и остаться в России.
Вот и дотянули до того, что оказались в Екатеринбурге, в слишком хорошо охраняемом Ипатьевском доме. Сами виноваты. Однако сказать это Михееву я посчитала нецелесообразным и потому, будто продолжая его мысль, добавила:
— Да, семь человек царской фамилии, в том числе и дети, погибли. А также врач Боткин, повар Харитонов, лакей Трупп и комнатная девушка Анна Демидова. А еще погибли собачки, принадлежащие Марии Федоровне и великим княжнам Марии и Анастасии. Спаниелю Джою, принадлежащему наследнику Алексею, повезло. Он остался жив — его забрал один из членов расстрельной команды.
Михеев подозрительно покосился на меня, будто сомневаясь, не смеюсь ли я. Но лицо мое было совершенно серьезным.
— Вы хорошо подготовились, — выговорил преподаватель, раскрывая зачетку. — Просто великолепно. Побольше бы таких студентов.
Черкнул отметку, полюбовался и вдруг с интересом поднял глаза:
— А кстати, а как вы относитесь к возрождению династии Романовых?
По уму, конечно, следовало бы промолчать или ответить обтекаемо, но, как говорится, язык мой — враг мой. Да и отметка уже в зачетке…
— Простите, профессор, но я не считаю это целесообразным. Все хорошо в свое время. Романовы сделали Россию сильной, они же привели ее к падению. Их время кончилось. — Я посмотрела на обалдевшее лицо Михеева, чуть помедлила, решая, говорить или нет, и все-таки добавила: — К тому же в настоящий Момент нет потомков этой династии, которые могли бы продолжить правление. Так что, к счастью, прошлого не вернешь.
И замолчала. Пораженный моей наглостью, некоторое время молчал и Председатель Монархического союза. Наконец, процедил:
— М-да… Вот оно как… Вот не подумал бы: такое знание фактического материала и такое отношение…
Он с сожалением посмотрел на зачетку. С каким бы удовольствием он, наверное, влепил «неуд», если бы строчка уже не была занята другой записью.
— Что ж, держите. — Холеная рука брезгливо подтолкнула ко мне плотную книжицу. — Однако, девушка, хотел бы заметить, что вы слишком категоричны. Не все в жизни так однозначно.
— Спасибо, профессор. Я подумаю над вашими словами. — Решив, что не стоит обострять обстановку, я подхватила зачетку с четко выведенным «отлично» и ретировалась прочь.
С Сержиком мы встретились прямо в Лаборатории. Лаборатория — это только так называется. На самом деле машина перемещения — в простонародье «машина времени» — занимает несколько больших залов, заставленных аппаратурой. Так, наверное, раньше выглядели помещения, заполненные блоками электронно-вычислительной машины, до того, как компьютер превратился в персональный и компактный. Думаю, и с машиной перемещения во времени в конце концов произойдет то же самое: она станет портативной и удобной. А пока — залы заполненные техникой и малюсенькая комнатушка — три на три метра — для самих перемещений. Ну, еще сам пульт управления в соседней комнате — на случай внештатных ситуаций. А за все остальное отвечает автоматика.
Лаборант выдал нам легкие костюмы, проводил в раздевалку. Когда мы, облаченные в них, встретились вновь, Серегины глаза при виде меня смущенно забегали, а щеки заалели. Ну, еще бы. Материал тонкий, облегающий, не скрывает ничего, а, наоборот, демонстрирует все, что надо. Надеюсь, Серенькому нравится. А что касается его самого, то он, переодевшись, стал подозрительно смахивать на Карлсона: маленький, толстенький, с короткими ручками и ножками. Вот только пропеллера нет. Мне очень хотелось захихикать, но я, мужественно сдержавшись, сообщила:
— Отлично выглядишь!
— Гхм, — произнес он невразумительно. — А ты… Тоже в общем… отлично выглядишь.
— Пошли? — предложила я и первой двинулась по коридору.
Вот интересно, почему большинство умных парней — такие недотепы по жизни? Не знают, ни как сказать, ни как сделать. Потому и остаются в стороне — девицы кидаются на ярких красавцев, не замечая того, кто на все готов ради них. А вот такие, как Серега, они надежные. И позаботиться умеют. Представляю, каких трудов ему стоило получить на меня разрешение. Я с благодарностью оглянулась на следующего за мной кавалера, и тот немедленно залился краской, будто юная девица, ибо в этот момент разглядывал мою попу. «Нет, смешной он, ей-богу! — подумала я, улыбаясь. — Но если я когда-нибудь все-таки соберусь замуж, то выберу такого, как он, а не красавца с куриными мозгами».
Лаборант тщательно проследил, как мы подписываемся под бумажками: «В моей смерти прошу винить меня самого». Это мы, студенты, их так называем. Перемещение
