В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
нормального хлорофилоида. Но если бы древние зооморфы не достигли определенной стадии развития, хлорофилоиды вообще бы не проросли под Солнцем! Древние очистили атмосферу Почвы от излишнего кислорода. Древние довели производство минеральных удобрений до критического уровня. В конце концов, древние спровоцировали Великую Генетическую Революцию. И не следует забывать, что хлорофилоиды тоже на сорок процентов состоят из животного белка. Конечно, об этом говорить не принято. В порядочном обществе за такие речи можно и стеблем схлопотать по бутону, но истина от этого не становится ложной.
Шорох оросителя стих. Флора, напевая, показалась на пороге камбуза. Флоран поспешил выбросить из головы лишние мысли. Нет, ну как он мог подумать, что его прелестная супруга может быть хоть в чем-то несовершенна?!
— Ты обворожительна, фиалка моя! — простонал он.
За ночь на сухой, истоптанной тягловыми животными, почве вырос огромный цветок. Высотой он мог поспорить с дворцом правителя города. Утром тень цветка достигла основания Столпа, и Старый Хо с удовольствием перебрался под него из-под дряхлой сикиморы. Это жалкое деревце совсем не давало тени. Открылись городские ворота. На стройку потянулись рабочие во главе с хмурыми от недосыпа сотниками. Побирушка протянул к работягам пустую миску, однако кроме пары плевков, ничего не добыл. Старый Хо сунулся было к сотникам, но добыл еще меньше, если не считать пинка под ребра. Слегка приуныв от такой щедрости, калека отполз к цветку, от которого исходила прохлада и ароматы Висячих Садов.
День разгорался, тени укорачивались. Старый Хо начал опасаться, что в знойный полдень, когда с багряных, как зев печи, небес польется жар двух Солнц, даже у самого стебля не будет прохлады. Но нынешний день не исчерпал всех своих даров. Нижние лепестки в цветочном бутоне разошлись, и перед подслеповатыми глазами нищего появились еще два цветка. Они были гораздо меньше своего собрата. Цветы повертели нежно-розовыми бутонами, и, неуклюже переставляя белесые корни, двинулись к стройке. Старому Хо стало любопытно, что могли забыть среди нагромождения блоков и строительных лесов, среди пыли и глины эти субтильные создания, и он пополз следом.
Цветки поднялись на пандус, по которому рабочие втягивали самые тяжелые блоки, и замерли, подставив солнечному свету лепестки. Старый Хо терпеливо ждал, что же бродячие цветки предпримут дальше. Он даже отогнал шелудивого пса, примерившегося было полить корни того цветка, который был крупнее. Пес оскалил желтые клыки и угрожающе зашипел. Тогда Старый Хо метнул в него обломок гранита. Не успел затихнуть вдали обиженный клекот, как цветки отмерли. Более крупный спустился с пандуса и склонился над попрошайкой. Две капли росы, похожие на глаза с крохотными ярко-желтыми зрачками, отразили сморщенное лицо Старого Хо, его встопорщившиеся усики и мелко подрагивающий хоботок.
— Несчастный зооморф… — пробормотал Флоран. — Посмотри, благоуханная, как изуродовали его собратья!
Флора приблизилась к мужу и тоже наклонилась над аборигеном.
— Вот видишь, цветущий мой, — сказала она тоном, которым привыкла разговаривать у себя в хомо-рассаднике, — здешние зооморфы ничуть не лучше тех, что удобряли когда-то нашу Почву! Они такие же насильники и фитофобы.
— Я полагаю, Флора, мы должны показать этому погрязшему в бессмысленной жестокости миру, что такое милосердие хлорофилоидов. Может быть, тем самым мы спасем несчастную планету, растительность которой находится в унизительном рабстве.
— Совершенно с тобой согласна, Флоран. Мы должны подать пример милосердия… Но как?
— Видишь, фиалка моя, нижние конечности этого аборигена изуродованы? Мы дадим ему новые, более совершенные.
— Корни! — догадалась супруга.
— Да, — важно ответствовал Флоран. — Упругие, могучие корни, взамен неуклюжих, малоподвижных приспособлений из белка и кальция.
— Отличная мысль, но ведь его придется заманить на корабль.
— Разумеется… Фитореактор из корабля не вынести.
— Но он же… на нем же паразиты, а вдруг они опасны?
— Стыдись, благоуханная, — укорил жену Флоран. — Вспомни начальный курс ботаники! Паразиты зооморфов не могут причинить вред хлорофилоидам. На животных не водятся ни древоточцы, ни всякого рода фитофтора…
— Хорошо, — сказала Флора, — но как мы объясним несчастному наши намерения?
— Очень просто, фиалка моя, — откликнулся супруг. — Точно так же, как ты в хоморассаднике объясняешь несмышленышам, еще не освоившим акустическую речь, элементарные вещи.
— Языком запахов…
— Вот именно, саженец мой! Тем более, этот абориген весьма
