В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
по прическам — из секванов или гельветов, лениво замазывали граффити известью, несмотря на дождь, делавший их работу бессмысленной.
Их коллеги в оранжевых жилетках дорожной службы — то ли гетты, то ли фракийцы — с тупым упрямством заделывали выбоины в мостовой, плюхая раствор прямо в лужи.
— Бар-рдак! — прорычал Кассий, глядя на это безобразие. — Поворачивай к казармам!
Казармы Легиона располагались на холме Квиринал. Тут, у самого КПП с дремлющим часовым, шумел палаточный лагерь каких-то леваков с транспарантами вроде «Свободу Северной Каледонии!» и «Остановим расправы над мирными деревнями!». Леваков было немного: видимо, в канун Самайна даже самые толерантные римляне не рисковали высовываться на улицы.
— О, гляди! — обрадовался Приск и ткнул пальцем в портрет сенатора Фортуната, которым тряс один из леваков. — Ваш будущий тесть, трибун! — Приск скабрезно ухмыльнулся: шуточки о грядущей свадьбе командира скрашивали ему долгую дорогу от берегов Каледонии до Неаполя.
— Отставить трепаться! — Кассий спрыгнул с брони, забросил карабин за спину и с наслаждением размял ноги, пнув литое колесо БМП. — Оружие сдать в Арсенал. Машины — в гараж. Легионеров разместить по казармам, накормить ужином. Увольнительных не давать! Я в штаб, доложиться.
— А как же невеста?! — не унимался Приск.
— А потом — к невесте. Всему свое время…
Кассий снял шлем, пригладил слипшиеся от пота русые волосы и провел ладонью по щеке. Щетина его — светлая, с рыжиной, еще один предмет для шуточек Приска о кельтских кровях командира — уже утратила всякую жесткость и могла претендовать на звание бороды. Не буду бриться, решил Кассий, расстегивая кирасу бронежилета. Вот в баню бы сходить…
— Парни взбунтуются, — доложил Приск. — Как это — в первую ночь и не давать увольнительных? А девочки мадам Алевтины? Они так ждут!
— Перебьются, — отрезал Кассий. — Знаю я твоих парней. Их только выпусти в Самайн в город. Мигом начнут уши синелицым резать…
— Что это? — Косматые брови Деорда сползлись к кривой, многажды сломанной переносице. — Я тебя спрашиваю, что это?!
Бран инстинктивно съежился в ожидании удара.
— Это не мое! — выкрикнул он, и отец опустил занесенную было руку с кожаным рюкзаком, который он выудил из-под кровати Брана.
— А чье? — прорычал Деорд. Клеймо на его лбу, наполовину скрытое шапкой седых волос, побелело, как всегда в минуты глубокого душевного волнения, а вот шрам на щеке, наоборот, побагровел, наливаясь кровью.
— Не мое! Меня попросили! Отдали на хранение! Всего на пару дней! Сегодня заберут!
Деорд в раздражении швырнул рюкзак на кровать сына. Рюкзак металлически брякнул, тяжело продавив ветхий матрас.
— Идиот, — бросил старик, постепенно успокаиваясь. — Ты хоть понимаешь, что за это может быть?
Бран предпочел промолчать. В свои семнадцать лет смуглый и жилистый Бран дважды становился чемпионом клана по кулачному бою, но попадать под единственную руку отца ему не хотелось. Вторую руку после ранения в битве за Дал Риаду старику ампутировали римские хирурги в лагере для военнопленных.
— Тебя же распнут, — продолжал Деорд. — А меня лишат гражданства. И твою сестру. И брата. Вышлют обратно в солнечную Каледонию, комаров на болотах кормить!
Троих старших сыновей Деорд потерял в битве за Дал Риаду. Брана, Улу и малютку Алпина старик любил больше всего на свете — даже слишком сильно, с точки зрения Брана. Как-то очень… по-римски.
— Что, романтики захотелось? Борьбы за свободу Родины? Аромат вересковых полей будоражит твои ноздри? — издевался Деорд.
Бран родился и вырос в Риме и вереск видел только в сушеном виде. Но тут Бран не выдержал. Кровь пиктов взыграла в его венах.
— Да, захотелось! — выкрикнул он. — Лучше запах болот, чем вонь этой каморки!
Деорд и трое детей (жена, вольноотпущенница из племени силуров, умерла родами Алпина) ютились в комнатушке под лестницей. Не самое просторное помещение в доме для прислуги сенатора Фортуната, У которого Деорд трудился садовником, Бран подрабатывал подметальщиком, а Ула прислуживала на пирах в качестве виночерпия. Комнатушка была крошечной, без окон, и из-за спертого затхлого воздуха Алпин все время кашлял.
Как раз в этот момент кто-то из слуг ступил на лестницу, и скошенный потолок каморки привычно заскрипел. На голову Брана посыпалась труха, и он замолчал.
— Дурак, — сказал Деорд с жалостью. — На болоте ты не протянешь и дня. Да и нет больше болот. Теперь там римские рудники… Когда за этой дрянью придут? — спросил он, кивнув на рюкзак.
— Я сам отнесу. Вечером. В ресторан «Карфаген».
