В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
Где твой сын моет посуду за жирными римлянами и собирает объедки после их пиршеств.
— Лучше собирать объедки, чем подыхать от голода — и смотреть как подыхают твои дети. Так что заткнись, избавься от этой дряни, и передай тому, кто тебе это всучил, что больше ты в их играх не участвуешь. Понял?
— Понял, — мрачно буркнул Бран, отправляя тяжелый рюкзак обратно под кровать. — Я давно уже все понял…
У самого Эсквилина такси пришлось отпустить, и дальше Кассий пошел пешком. Проехать там было невозможно: кельты, достаточно зажиточные, чтобы скупать недвижимость на Эсквилине у обедневших патрициев, двигались навстречу сплошной стеной. Все были в нарядных тартанах и беретах, друиды рядились не в рубища, а в парчу, и несли изящно позолоченные дубовые ветки.
Идя сквозь морось и сгущающиеся сумерки навстречу потоку варваров, Кассий активно работал локтями и в недоумении вертел головой. Римских лиц вокруг почти не было; вместо латыни раздавалось гортанная кельтская речь, шипение пиктов и отрывистый лай германцев. Грохотали ритуальные барабаны, подвывали волынки. У небольшой, заливисто хохочущей кампании подростков-римлян лица оказались вымазаны синей краской. Из рук в руки переходили оплетенные лозой бутыли. Потрескивали и чадили факелы. Под ногами хрустело битое стекло.
На камуфляж трибуна косились с опаской.
Ближе к вершине холма стали попадаться небольшие группки мужчин с выбритыми, как у легионеров-новобранцев, висками и затылками. Эти якобы легионеры были одеты в шорты и белые, с изображением волчьей морды и надписью «Lupus est!», футболки.
Лжелегионеры прятались от дождя под навесами автобусных остановок и маркизами закрытых на ночь забегаловок — и на насупленно-настороженных лицах читалось предвкушение большой драки.
Не боязнь, а именно предвкушение. А если драки, упаси Митра, не случится, они сами ее и затеют, подумал Кассий.
У самых ворот имения Фортуната дежурил отряд волкомордых под руководством здоровенного детины с татуировкой на бицепсе: кастет и подпись «Добро пожаловать в Рим!». При виде трибунских нашивок детина вытянулся во весь рост:
— С кем имею честь?
— Трибун Кассий Марциллиан к сенатору Форту-нату.
— Прошу! Сенатор скоро будет, он просил вас обождать. К дому вас проводят.
Провожатым оказался пожилой однорукий пикт. Взгляд у старика был тусклый, походка — рваная, прихрамывающая. На поясе висели садовые ножницы.
Кассий прошел через полутемный парк — от мокрых деревьев умопомрачительно пахло хвоей и смолой, поднялся по ступенькам к колоннаде и, подождав, пока однорукий отворит тяжелую дубовую дверь, ступил в залитый светом холл.
Пол тут был мраморный, надраенный до зеркального блеска. С рифленой подошвы легионерских ботинок Кассия тут же отвалились комья грязи, а с промокшей униформы натекла лужа. Пока трибун соображал, где можно вытереть ноги и обсохнуть, через весь вестибюль к нему метнулась девушка, то ли силурка, то ли фракийка, так с ходу и не разберешь, и принялась ползать вокруг Кассия на четвереньках, подтирая тряпкой.
— Трибун! — зычно прогудел Фортунат, стремительно входя следом за Кассием. — Как же я рад тебя видеть, дружище!
— Сенатор, — кивнул Кассий и щелкнул каблуками.
— Как там Каледония, мой Кассий? Неужели до сих пор еще воюем?
— Увы, — ответил трибун.
Бенедикт Фортунат в шестьдесят с лишком выглядел от силы на сорок — сорок пять. Ухоженный, холеный, он зачесывал назад начинающие седеть волосы, подстригал густые брови и волосы в носу, брился дважды в день, регулярно посещал солярий и массажистов, умеренно наслаждался вином и женщинами — и вполне, если бы не объемистое брюхо и свисающие бульдожьи брыли сенатора, мог сойти за ровесника сорокалетнего, но весьма потрепанного жизнью, шершавого даже на вид трибуна Кассия.
— Вина! Горячего, со специями! — приказал сенатор, на ходу сбрасывая прямо на пол бежевое пальто из верблюжьей шерсти. Служанка подхватила дорогую вещь на лету. — И протопить камин в библиотеке! — Пурпурный шарф, признак высокого положения Фортуната, отправился следом за пальто. — И пошевеливайся, дурища безъязыкая…
Чуть позже, утонув в глубоких креслах и вытянув ноги к жарко полыхающему камину (от промокшей формы валил пар), Кассий отхлебнул подогретого вина и спросил:
— Что случилось с Римом, сенатор? Куда подевались все римляне?
Фортунат хохотнул.
— Самайн, дружище Кассий, Самайн!
— Я что-то пропустил за время своего отсутствия? — наморщил лоб трибун. — Рим завоевали варвары?
— Напротив! Доблестные легионы Рима покорили так
