В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
к возрасту геронтов.
Эфрисфей поджал губы.
— Откровенно говоря, молодой человек, спрашивать надо Алкмена, создателя этого безобразия.
— Отчего же безобразия? — Клеон улыбнулся. — Определённые образы сиё творение, несомненно, вызывает…
Под ухающий смех стариков юноша поспешил дальше. А к геронтам, тяжело дыша, подошёл хозяин парка Триквиний.
— Я сыт по горло, — изрёк он, мрачно воззрившись на яйцо. — В прошлый раз Алкмен изобразил меня в виде химеры с туловищем козла, змеями вместо ног и… кхм…
— Действительно, не стоит упоминать о хвосте, — поспешил Патрокл. Триквиний покраснел.
— Но это… это… Почтенные, до каких пор нам терпеть его выходки? Этот отвратительный, уродливый камень испортил мне весь парк! И как, скажите на милость, он его сюда приволок?
Клеон задумчиво огладил бороду.
— Действительно, интересная задача… — приблизившись к яйцу, он постучал по его поверхности и улыбнулся.
— А вот и ответ. Это не камень, почтенный Триквиний. Это полый деревянный каркас, обшитый тканью. Следует признать, что искусство Алкмена возросло, обмана не видно даже вбли…
Договорить он не успел, поскольку в яйце бесшумно открылась квадратная дверь и оттуда вылез ребёнок, окрашенный зелёной краской с ног до головы. Окрашенный краской! В Сибарисе, чья чистота, роскошь и богатство прославились по всему миру, от хмурых пирамид Египта до диких лесов северных варваров. От возмущения геронты лишись дара речи.
— Аборигены, я посланник великой империи Аддар, — сказал ребёнок. — Моя планета желает захватить власть на Земле, но для этого нам нужно добровольное согласие аборигенов. Пригласите нас, и я исполню любое ваше желание.
Патрокл так побагровел, что Эфрисфей, опасаясь, что его хватит удар, похлопал старика по спине. Престарелый геронт с шумом перевёл дыхание.
— Это… это неслыханно!!! — возопил он.
Мальчик в зелёном удивлённо моргнул.
— Вы меня не расслышали? Я — посланник империи Аддар…
— Вон отсюда!!! — взвизгнул Триквиний. — Вон!!! Я сегодня же, нет, сейчас же потребую изгнания Алкмена!
— Мы поддержим вас, — с чувством ответил Клеон. — Это неслыханно, так оскорбить самых почтенных граждан города!
Эфрисфей покачал головой.
— Подумать только, какая дерзость… И цвет, вы взгляните на этот омерзительный цвет!
Посланник империи Аддар украдкой себя оглядел.
— А что не так с моим цветом? — спросил он робко.
Это превысило меру терпения геронтов. Схватив мальчишку на руки, Клеон поднял его над головой и гневно потряс.
— Вернись к Алкмену и скажи, чтобы готовился покинуть город! Передай — мы этого так не оставим! И немедленно, слышишь, немедленно помойся!
Оставив перепуганного мальчика возле отвратительного яйца, возмущённые геронты устремились к дому
Алкмена, стоявшему на другом конце города. Посланник империи Аддар проводил их грустным взглядом.
— Опять не получилось, — сказал он, чуть не плача. — Что ж, попытаюсь через две тысячи лет.
Когда возмущённые горожане приволокли Алкмена в парк, яйца и след простыл. Скульптор яростно отрицал свою причастность к этой глупой шутке, и за неимением доказательств, его пришлось отпустить. Но Триквиний запомнил насмешку. Спустя месяц Алкмен обнаружил у себя в мегароне дохлую, измазанную грязью собаку. В отместку он ночью покрыл двери дома Триквиния неприличным узором. Спустя четыре тысячи лет эта дверь позволила археологам сделать заключение о царившем в Сиба-рисе разврате.
0
Иосиф был пьян. Сегодня его жена рожала ребёнка, зачатого в блуде, и он ничего не мог с этим поделать. Ещё семь месяцев назад раввин предупредил, что если с плодом случится несчастье, с самим Иосифом случится нечто похуже.
— Не горюй, друг… — В траву рядом с ним опустился какой-то оборванец. Иосиф поднял мутные глаза.
— Ты ещё кт… кт… кто? — выдохнул он.
— Забыл уже? — Оборванец усмехнулся. — Я глас вопиющего в пустыне!
Сквозь винный туман наконец проник зрительный образ, и Иосиф растянул губы в улыбке.
— Ваня!
— Иоанн.
— Ваня, Ваня… — Он потеребил курчавые волосы друга. — Зачем пить в пустыне, Ваня?.. Выпей со мной. Вот…
Дрожащей рукой он наполнил чару золотистым вином и протянул Иоанну.
— Пей до дна.
— Я не пью…
— В такой день, и не п… п… пьёшь?
Иоанн задумался.
— А ты прав. Сегодня можно и выпить.
Выдохнув, он опорожнил чару до дна и причмокнул.
— Однако какое вино! Где достал?
— Эти принесли… как их… волхвы.
Иоанн чуть не подавился.
— Дьявольское пойло! —
