В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
спальни.
— Ого! — оживился Лев Ильич. — Сейчас нам покажут и расскажут!
Он включил воспроизведение.
Играла легкая музыка, девушка и юноша, улыбаясь, раздевали друг друга. Оля отвела взгляд.
— Ты смотри, смотри, стеснительная моя! — смеясь, приказал Лев Ильич. — Ты смотри, что они делают!
На экране двое легли в постель и обменивались влажными нежными поцелуями.
— Хочешь так же, Олюшка?
— Но, Хозяин, это же… Лев Ильич, но я так не пробовала… Я не знаю…
— И не любопытно? Равноправие, уважение, как они его видят. И никакой боли.
— Если ты приказываешь…
— Нет, я предлагаю. Решай сама, любимая.
Олюшка поднялась, глянула на телевизор (юноша медленно и ласково любил девушку в миссионерской позе).
— Хорошо, Лев Ильич. Давай попробуем. Интересно.
— Ошейник только сними. Ну ты чего? Расстроилась? Это же на время. Игра. Разнообразие в личной жизни.
Оля всхлипнула, завела руки за затылок и расстегнула ошейник.
Она слегка дрожала.
Лев Ильич шагнул к жене, на секунду замер в нерешительности, потом положил руки на плечи и поцеловал. Олюшка ответила на поцелуй. Ошейник упал на пол.
Они оторвались друг от друга и смущенно рассмеялись.
— Если будет перебор, скажи, — предупредил Лев Ильич. — Или если что пойдет не так.
Он поднял Олюшку на руки, отнес к кровати, положил. Стянул футболку. Олюшка смотрела на него, глаза ее поблескивали. Лев Ильич, нервно улыбаясь, забрался в постель. Погладил Олины бедра, коснулся груди. Оля сняла ночнушку.
Лев Ильич целовал ее: веки, нос, щеки, шею, губы скользнули ниже: ключицы, грудь, впалый гладкий живот, бедра (следы от «кошки» еще не поджили), колени, пальцы ног. Оля застонала. Лев Ильич развел ее ноги в стороны, Оля попыталась закрыться, слезы выступили на глазах:
— Нет, не надо, это перебор уже…
— Тогда… — Он покосился на экран. — Смотри. Ты посмотри, давай так, а?
Пара ровняшек лежала «валетом».
— Ой. — Оля села. — А как это они? А зачем?
— Потому что равенство.
— А… А, ну да. Лев Ильич, может, ну его, эти извращения?
— Нет уж. Начали — надо закончить, — твердо произнес он. — Что-то я только не пойму, как они так приладились?..
Олюшка взбежала по ступенькам, запыхавшись, влетела в холл «Нижнего космоса».
— Опаздываешь, — заметила санитарка Галя, — тебя Савченко ждет.
— Опять?!
Она расстегнула пальто, размотала шарф. Взгляд дежурной задержался на Оле. Галя шумно сглотнула, зажмурилась, мотнула головой.
— Галь, ты чего? Из-за Савченко? Да ладно, приму… А как там Аня? Которая вчера поступила?
— Оль… Я понимаю… Забыться в работе. Но ты бы хоть намекнула. У вас же еще вчера все внешне хорошо было.
Санитарка вышла из-за конторки, прислонилась к ней, скрестив руки на груди. Цветастый теплый платок поверх вечного халата, гамаши и тапочки, короткие темные, с проседью волосы. Уголки губ скорбно опущены.
— Я думала, мы подруги, Олюшка. Конечно, разница в возрасте… Но почему ты не намекнула? Не хочешь об этом разговаривать?
— Галь, ты о чем?!
Дежурная покачала головой.
— Я понимаю, тебя травмирует. Сапожник без сапог… врач с редким заболеванием…
Оля кинулась к ней, схватила за плечи, встряхнула. Губы у нее дрожали.
— Галя, Галя, о чем ты, что случилось?!
Галя сгребла ее в охапку, прижала к груди, покачала из стороны в сторону:
— Ты поплачь, если хочешь. Ты пойми, нельзя в себе держать. Из-за чего, Оля, чем ты Шорохову не угодила? Из-за чего он с тебя ошейник снял?
Олюшка вывернулась из объятий санитарки, ощупала шею.
— Черт. Забыла надеть. Галь, Шорохов с меня ошейник не снимал, я просто вчера сняла, а утром забыла надеть.
На лице санитарки появилась робкая, недоверчивая улыбка.
— Ну правда же, Галя! Правда!
— Ты хоть шарф тогда обратно намотай, а то люди же подумают, слухи пойдут… И тебе неприятно, и Лев Ильич разозлится.
— Не буду я шарф наматывать, — возмутилась Оля, — что я за психолог такой буду — в шарфе? Ничего, Галь, никто и не заметит. А если заметят — спросят, я объясню.
— Ты, конечно, Олюшка, смотри сама. Но могла бы и послушать, я все-таки старше, опытнее.
Оля дернула плечом, чмокнула дежурную в щеку, забрала со стойки личные дела и отправилась на утренний обход.
Центр «Нижний космос» занимал три этажа: на первом — холл, столовая, кухня; на втором — кабинеты Олюшки и Шорохова, медсестры, массажная комната и маленький спортзал — несколько тренажеров, беговая дорожка; на третьем — жилые помещения.
Олюшка заглянула на кухню,
