В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
дурак, не плачь ты, что-нибудь придумаем, она же добрая у тебя, вот ты завяжешь, работу найдешь, а там обратно попросишься, у вас же детки, да и она тебя любит.
— Мне ехать пора, Галь. Вы тут сами, а? Анатолий, ты не волнуйся, все наладится. Ты пока у нас поживи. Галя тебе комнату сейчас покажет.
Оставив их, Оля выскочила на улицу, добежала до проспекта, встала у обочины, подняла руку. Мимо проносились, слепя фарами, машины, было влажно и холодно, ветер трепал полы пальто и концы шарфа, рыжеватые волосы Оли развевались. Остановилось такси:
— Куда?
— В шестую горбольницу, — Оля села, пристегнулась, — пожалуйста, быстрее.
— Несчастье? — посочувствовал таксист.
— Да. Несчастье.
Она вынула из сумочки сотовый, включила его. Набрала Шорохова.
— Лев Ильич… Лева, у нас беда. У нас Анечка в больнице, новая девочка.
— Что случилось?
— Суицид. Я еду к ней. Ты приедешь?
— Нет, Оля, я не приеду. Это — твоя ответственность. Я буду дома.
— А если что-то, а если я не справлюсь?
— Ты попросишь — и я помогу. Равные поступают так.
Оля нажала отбой. Она смотрела перед собой на блестящий асфальт проспекта, кусала губу и хмурилась. Таксист тактично молчал. До шестой больницы доехали быстро, минут за пятнадцать, машина остановилась у проходной, Оля выскочила, сунулась в будочку охранников, но там никого не было, тогда Оля побежала к ближайшему корпусу по скользкой дорожке, петляющей между сосен. Больничный парк сейчас, в зимней предрассветной темноте, казался густым нетронутым лесом. Лишь впереди оранжевым светились фонари.
В приемном покое Олю выслушали и объяснили, куда идти. Она взяла бахилы и халат, поблагодарила сбивчиво, прижимая сумочку к груди, поднялась на лифте.
Больница. Оживленные коридоры — снуют медсестры и врачи, больные бредут на анализы и процедуры, пахнет манной кашей и подгоревшим какао. Оля попыталась отыскать нужную палату, но выяснилось, что ей не сюда, а этажом выше, и она снова поспешила к лифту, втягивая голову в плечи.
На четвертом суеты не было. Пустой коридор, продавленные диванчики вдоль стен. На одном — пожилой мужчина. Спина прямая, взгляд остановившийся. Оля процокала, морщась при каждом звуке, вперед, остановилась рядом с посетителем. Он сидел прямо перед дверью нужной ей палаты. Оля пожала плечами, потянулась к ручке.
— Вы куда это?! — Медсестричка в белом халате и черном ошейнике кинулась на перехват. — Вы к кому? К Беленькой? Туда нельзя!
— Извините… Да, к Анне Беленькой, я из центра «Нижний космос»…
Мужчина на диванчике засмеялся, будто закряхтел, и поднялся.
— Ну, я вас оставлю, — пробормотала медсестра и вернулась на свой пост.
Оля протянула руку, представилась:
— Ольга Шорохова.
— А я — отец Ани.
Имени он не назвал. Обошел Олю вокруг, рассматривая и качая головой.
— Значит, вы из центра. Ну, вы не знали.
Оля коснулась голой шеи.
— Как — отец? Она говорила, нет родителей.
— А так — отец. Что же вы по базе не пробили? Больна моя Аня. Давно больна. Если бы не Игорь, не его настойчивость, она бы из больниц не выходила.
— Я не понимаю…
Дверь палаты распахнулась, из нее быстрым, энергичным шагом вышел верх лет сорока, подтянутый, седой, с жестоким, но печальным лицом. Оля ойкнула. Игорь Борисович Успенский часто появлялся на экране телевидения, не узнать его было невозможно.
— Я… Здравствуйте, Игорь Борисович, я…
— Дамочка из «Сабспейса», — усмехнулся отец Ани.
— Ага. — Медленно произнес политик. — Давайте присядем. Как вас зовут?
— Оля.
— Ольга?..
Она снова коснулась голой шеи.
— Ольга Александровна. Лучше без отчества.
— Шорохова?
— Да-а..
Успенский в упор посмотрел на нее и усмехнулся. Оля покраснела.
— Ладно. Ольга. У меня пока что к вам один вопрос, хотя, наверное, его стоило бы задать Льву Ильичу — имел честь быть знаком с вашим супругом, правда, шапочно, пересекались по делам. Так вот. Почему мне не сообщили, что Аня у вас?
— Она… Фамилии разные. Больше ничего не сообщила. Даже фамилию и имя поначалу не хотела. Просила никому. Она…
Оля зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов.
— Позвольте быть с вами честной, Игорь Борисович. Аня обратилась к нам за помощью. Я работала с ней недолго, и, раз допустила попытку суицида, непрофессионально. Я готова ответить перед законом. Но Аня просила нас не сообщать вам о ее местонахождении. То есть она просила никому не говорить. Она опасалась за свою жизнь. И поэтому я здесь. И, раз вы здесь, давайте разбираться как цивилизованные люди…
Отец Ани снова рассмеялся
