В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
и закрыл лицо руками. Игорь Успенский склонил голову к плечу.
— Что же она рассказала? Что я ее бил? Истязал? Держал на цепи? Пичкал лекарствами? Она больна, Оля. Аня — шизофреничка. Тяжелая форма заболевания, почти без улучшений. Вроде бы мы добились стойкого результата, но она сбежала, снова сбежала — не в первый раз. И каждый раз находятся те, кто ей помогает. Каждый раз она придумывает новые жизни, новую беду, каждый раз прячется от меня.
Оля отвела взгляд.
— Посмотрите на меня, Оля. Я похож на бытового садиста? На избивающего несчастного ребенка? Она отказывается от пищи, в период обострения почти не ест. Она обманывает меня, не принимает лекарства. Я ее люблю. Она портит мою репутацию, я не могу показываться на публике со своей молодой очаровательной женой. Я не могу приглашать гостей. Но я ее люблю. Я трачу целые состояния на ее лечение. Я надеюсь. Я несу за нее ответственность, однажды взяв.
Оля принялась ковырять заусенцы. На Успенского она не смотрела.
— Посмотрите на меня. Ну же?
Оля подняла лицо.
— Я. Похож. На психа. Избивающего жену?
— Н-нет, что вы, но…
— Она убедительна. Ей всегда верят. Она глубоко несчастна. Но не только я люблю ее и отвечаю за нее — она тоже любит меня. И когда лекарства подействуют, вспомнит об этом.
Оля дернулась, будто ее ударили.
— Хотите к ней зайти? — спросил Успенский.
— Да.
Шорохов курил в форточку. Оля остановилась в дверях, обеими руками держась за косяк.
— Лев Ильич?
Он обернулся.
— Мне нужен твой совет. Очень нужен. Ты мне поможешь?
— Конечно, — он с удивлением посмотрел на сигарету в пальцах и щелчком отправил ее на улицу. — Может, разденешься?
Оля неловко освободилась из пальто, запуталась в шарфе. Шорохов стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за нею.
— Чай будешь, Оля?
— А у нас ничего нет, вина там, а?
Он покачал головой, открыл бар, вытащил бутылку вермута, из морозилки достал лед.
— Все, что прикажет моя госпожа.
Оля вспыхнула, потупилась. Присела на табуретку. Шорохов налил вермут, бросил лед, поставил стакан перед ней.
— Лев Ильич, у меня проблема. Аня Беленькая — это девичья фамилия. Она Успенская.
— Да. Мне только что звонил Игорь Успенский. Лично, заметь. Выразил сожаление по поводу моего распавшегося брака. Посетовал на моральную деградацию низок как класса. Ты ему хамила?
— Просто я была без ошейника, прости, Лев Ильич.
— За что же ты извиняешься? Это — твое решение. Успенский мне все рассказал про свою Аню. Знаешь, мне его жаль.
— А мне… — Оля схватила стакан и залпом выпила половину, вытерла губы тыльной стороной ладони. — А мне жалко ее. И его тоже. И ее отца. И себя.
— А себя-то ты что жалеешь? И что же ты без тоста, как алкашка? — он пригубил напиток.
Оля вскочила, схватила с подоконника пачку сигарет, сунула одну в рот, нервно пощелкав зажигалкой, закурила, подавилась дымом. Шорохов наблюдал за ней с интересом.
— Лев Ильич, что мне делать? — не глядя на него, простонала Оля. — Я зашла к ней в палату. А она просит… Она просит меня быть ее верхом! Раз уж я сняла ошейник, она ко мне под ошейник просится теперь!
— Ну и? Вернешь себе дееспособность — это не сложно. И бери ее под ошейник.
— Но… Лев Ильич! — Оля рывком развернулась к мужу, он поднялся навстречу. — А мы с тобой? А как же? Лев Ильич, я не хочу брать ответственность за чужого больного человека!
— Не хочешь? — вкрадчиво переспросил Шорохов.
— Не могу!
— Оля, есть только два типа отношений: либо ты за кого-то отвечаешь, либо кто-то отвечает за тебя. Если ты достаточно сильная, чтобы отказаться от ошейника, если ты достаточно сильная, чтобы быть самостоятельной, если ты считаешь себя равной, а значит, верхом, тебе ответственности не избежать.
Оля кинулась к нему, обняла, но Шорохов отстранился.
— Я за тебя отвечал и, наверное, отвечаю. Я не прогоню тебя и всегда приду на помощь, если позовешь. Но это, любимая, ты должна решить сама. Решай сама.
Он отодвинул Олю и вышел из кухни. Она побрела следом, заметила тлеющую сигарету, вернулась, бросила ее в раковину, остановилась, покачиваясь, обхватив себя руками. Хлопнула дверь мужниного кабинета.
Оля слепо развернулась, пошатываясь, доковыляла до спальни, выдвинула правый верхний ящик трюмо. Там, на бижутерии, лежал ошейник. Оля взяла его обеими руками и посмотрела на себя в зеркало.
— Что мне делать? — спросила она у отражения. — Что?
Отражение не ответило.
ОНИ ИСПОЛНЯЮТСЯ!
