В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
твоя очередь — я их разогрел, а ты займись военно-патриотических воспитанием.
Кассий, прищурившись, обвел взглядом беснующихся «люпусов» и молча ткнул пальцем в ближайшего.
— Ты, — сказал трибун, дождавшись тишины. — Подойди.
Хлипковатого вида парнишка заозирался растерянно, а потом просиял и гордо приблизился, выкатив впалую грудь. На футболке у него был вышит орел Пятого Мавританского легиона.
Брат Кассия Климент Марциллиан служил центурионом в Пятом Мавританском. Шесть лет назад, в Девятую Пуническую кампанию Пятый Мавританский полностью уничтожили нумидийцы.
— Ты служил в легионе? — спросил Кассий.
Парнишка помотал головой, продолжая радостно улыбаться.
Трибун протянул руку, ухватил футболку за ворот и резко дернул. Затрещала тонкая ткань.
— Этот орел… — начал Кассий. — Парни куда смелее тебя отдали свои жизни за право его носить. Они умерли во славу Империи. Без патриотических воплей и речевок. Скорее всего, матерясь себе под нос. Они не называли себя детьми волчицы, патриотами Рима, сынами Империи. Они просто дрались за Рим. За Империю. И не для того чтобы такие сопляки таскали футболки с орлом их легиона!
Парнишка смотрел на трибуна с обидой и горечью. Нижняя губа сопляка задрожала. Кассий швырнул ему в лицо обрывки футболки и обернулся к притихшим «люпусам».
Те смахивали на стаю шавок, напоровшихся на матерого волчару. Прижатые уши, поджатые хвосты, смесь страха и восхищения во взглядах. Щенки почуяли силу. Щенки испугались, но захотели стать такими же… Краем глаза Кассий заметил, как светится от счастья Ренат и одобрительно качает бородой Силантий.
Выступление трибуна, видимо, идеально вписалось в их планы.
Ах, так. Лекарство, подумал Кассий, играя желваками. Вы считаете себя лекарством от болезней Рима… Такое лекарство хуже любой болезни. Глупые вы сопляки. Ну, сейчас я вам выдам!
Но выдать не получилось.
В задних рядах «люпусов» началась какая-то непонятная возня, по толпе прокатился ошеломленно-испуганный вздох — и перед трибуном вдруг очутилась помятая девица хрупкого телосложения, одетая в короткое серебристое платье и почему-то только в одну туфельку. Девица посинела от холода, и лишь благодаря гриве белоснежных волос Кассий (с трудом, правда) узнал в ней Виринею — дочь сенатора Фортуната и свою невесту, виденную трибуном один раз в жизни три года тому назад.
— Ренат, — жалобно пропищала Виринея. — Меня… Меня изнасиловали!
Мир вокруг Кассия опрокинулся.
Ночью ударили первые в этом году заморозки — прихватили тонким хрустким ледком лужи и вскрыли инеем оконные стекла, а утром пошел снег. Мелкие белые крупинки сыпались с тяжелого серого неба, оседая ноздреватыми горками на клумбах и асфальте.
Рим в одно мгновение стал серым и угрюмым. Высотки Виминала, будто кельтские менгиры, подпирали провисшее небо. На улицах не было ни души.
Приск остановил армейский внедорожник, заглушил мотор и сверился с картой.
— Вроде здесь, — буркнул он.
Кассий молча выбрался из джипа, поежился и поднял воротник пальто.
— Если, конечно, стукач не наврал… — задумчиво пробормотал Приск, выбираясь следом и вытаскивая с заднего сиденья кувалду.
— Скоро мы это выясним, — процедил Кассий.
Шестнадцатиэтажную высотку построили совсем недавно — два года назад, когда Третий Каледонийский отправлялся на место несения службы, на Вими-нале еще орудовали бульдозеры, снося трущобы и освобождая место под дома. А сейчас тут вырос целый район одинаковых зданий с аккуратными двориками и детскими площадками. Песочницу, качели и горку (все яркое: красное, желтое, оранжевое) присыпало снегом, точно мелкой солью.
Во дворе этой конкретной высотки копошилось, убирая снег, с полдюжины дворников-секванов в оранжевых жилетках. Фанерные лопаты скребли по асфальту. На Приска с кувалдой в руках и Кассия варвары покосились с ужасом.
Легионеры поднялись на крыльцо, и центурион нажал на кнопку домофона.
— Точно здесь? — скептически уточнил Кассий. — Элитное вроде жилье.
В ответ центурион пожал плечами. Кувалду он держал легко, словно игрушечную.
Дверь подъезда отворил пожилой мужчина, и Кассий сразу же признал в нем бывшего легионера. Военная выправка, седой ежик, шрам от ожога через все лицо. Поверх форменной ливреи консьерж накинул старый бушлат, из-под которого виднелись орденские планки. Манипуларий, морская пехота. Осада Каффы, Пятая Македонская, Второй Парфянский поход и что-то еще, Кассий не разглядел.
— Вы к кому? — спросил консьерж-ветеран.
Вместо ответа
