В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
нас светом софитов, ревом толпы, собравшейся на трибунах в тот вечер, и объективами десятка камер. Взгляд мой скользил по рядам болельщиков до тех пор, пока внезапно не наткнулся на знакомое лицо. Это была Кейтлин, Кейтлин Джонс, моя бывшая жена, с которой у нас не сложилось. Она единственная не радовалась моему появлению. Парень, держащий Кейтлин за руку, что-то орал, широко разевая рот, а она хмуро смотрела в мое искореженное лицо.
Все, что я мог сделать — это подмигнуть ей. Так я и поступил, чем, судя по всему, окончательно шокировал бедняжку: лицо побледнело, нарисованные брови взлетели вверх, едва не врезавшись в укладку, а рот приоткрылся.
Интересно, она поймет, что я осознанно ей подмигнул? Что это не хаотичное сокращение мышц, а настоящее приветствие? Похоже, все кругом считают меня безмозглым зомби, каковых ужасные деревянные големы разрывают на части каждую субботу. Никому и в голову не может прийти, что я в сознании, что я по-прежнему соображаю, пусть и не способен больше озвучить свои мысли.
Мне страстно захотелось расспросить ее обо всем — о жизни после «нас», о новом парне, о работе, семье, детях и ее сварливой матушке. После разрыва с Кейтлин я невольно очутился на самом дне. Потерял место в конторе, друзья, ранее охотно подливающие пива в мой бокал, презрительно фыркнув, отвернулись от меня, а уж про налоговую и говорить нечего… То, что казалось мне невозможным, свершилось: когда я думал, что падать ниже уже некуда, меня сделали зомби и отправили на арену драться с големами, предварительно окрестив «Белоснежкой».
Суровый мир капитализма во всей красе.
— Дамы и господа! — разнесся над ареной голос комментатора — кажется, это был Джефри Вульф, главный эксперт по зомбоголемским боям. — Поприветствуйте сегодняшнего соискателя Белоснежку!
Рев стал еще громче, и я невольно задумался, насколько же хрупкими кажутся окружающие ристалище защитные стеклянные экраны. Мне сразу вспомнился добрый десяток сценок, где различные части тела ударялись в эти экраны и сползали вниз, оставляя на стекле кровавые полосы. Подобные сцены приводят зрителей в восторг, и они готовы отдать любые деньги, лишь бы заполучить нарезку этих моментов в свою домашнюю коллекцию.
И отдают. И получают. И кайфуют, пересматривая их днями напролет.
— Пришла пора выпустить нашего Белоснежку в свободное плаванье, — объявил Вульф.
— Обслуживающий персонал — на выход, — заявил Пиджак, обращаясь к моим провожатым. — Удачи, паренек.
Он озорно подмигнул мне, ухмыльнулся, считая, что я ни черта из сказанного им не понял, и первым устремился к выходу. Бугаи проследовали за ним, на ходу переговариваясь о чем-то, а я остался лежать, уже примерно зная, что меня ждет. Едва автоматические двери за ними закрылись, защелки сдерживающих меня ремней надсадно скрипнули. Секунда — и я наконец смог пошевелить затекшими конечностями. Тело, что греха таить, слушалось плохо. Я и раньше-то не отличался выдающейся реакцией, но сейчас все было еще хуже. На то, чтобы сесть, повернуться и свесить ноги, у меня ушла практически минута. Складывалось впечатление, что воздух вокруг загустел и превратился в кисель. Теперь понятно, почему зомби, как правило, не проходят дальше четвертого тура — даже медлительные стальные големы шустрей оживленных некромантом покойников.
К тому моменту, как я сполз с носилок, моего оппонента уже подвели к прозрачным дверям. Глаза голема были агрессивно-красными, а огромные глиняные ладони то и дело сжимались в кулаки. Представив, что со мной может сделать подобный верзила, я невольно попятился назад. Однако там были лишь стены и закрытые двери, за которыми вот буквально только что скрылись мои конвоиры и Пиджак. Либо борись, либо умри… во второй раз.
Интересно, когда зомби отрывают руку или ногу, он что-нибудь чувствует?
Судя по всему, очень скоро я узнаю ответ на этот вопрос.
— А вот и первый соперник нашего Белоснежки, — объявил комментатор. — Назовем его Глиняный Гном. Обратите внимание на то, как он смотрит на нашу Белоснежку. Мне кажется, он хочет разодрать ее на части. А вы как считаете?
— Да! — проорала толпа в ответ.
— Шевели костями, Белоснежка! — воскликнул Вульф. — Бой начинается!
Двери открылись, и глиняный голем устремился ко мне. Шел он довольно споро, поскольку был полым внутри и почти ничего не весил. Записка, лежащая в его пустом котелке, гласила «Разорви мертвяка на части», и он, как послушный болванчик, стремился этой цели достичь. Ну а мне надо было либо развалить его голову собственными кулаками, как это делали тупоумные зомби из предыдущих выпусков, либо придумать иной способ записку оттуда достать.
