В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
Национале в какой-то переулок, где Фидах моментально протрезвел.
— А здорово, правда? — весело подмигнул он. — Первый раз идем на дело с пустыми руками. Непривычно даже.
Последние полтора месяца Бран и Фидах выполняли вспомогательные функции в отлаженном механизме террора. Задания сводились к простейшим действиям: взять сумку, отнести, оставить под скамьей или в мусорном баке. Бросить записку в почтовый ящик. Вымыть пол с хлоркой в вестибюле патрицианской виллы. Отвезти за город и закопать в лесу два мешка…
Но сегодня молодым пиктам была уготована главная роль в грядущей акции. И какой акции!
Акции возмездия.
Даже само слово приятно щекотало язык.
Фидах привел Брана к старому, черному от копоти зданию уныло-имперской архитектуры — доходному дому, построенному из каменных блоков настолько массивных, что выдержал бы даже землетрясение, случись таковое в Риме. Но экономика оказалась посильнее природных катаклизмов — окна в доме кое-где были выбиты и заделаны фанерой, а с фасада осыпалась штукатурка.
Лифт, как ни странно, еще работал. Фидах крутанул никелированную рукоятку — и ржавая клеть, скрипя и дребезжа, поползла вверх, увозя обоих пиктов. Люк на чердак был открыт, слуховое окно — тоже.
На крыше дул пронизывающий ледяной ветер, гоняя снежную крупу по рыжей черепице.
Тарла, в длинном кожаном плаще, ждал у парапета в полном одиночестве, даже без верного телохранителя Бедвира. У ног Тарлы лежала брезентовая армейская сумка вроде тех, что Бран и Фидах отвозили и оставляли для кого-то.
Сегодня сумку оставили для них.
— Молодцы, — похвалил их Тарла вместо приветствия. — Чисто пришли. Я смотрел.
Фидах просиял, а Бран спросил, кивнув на сумку:
— Это оно?
— Да, — качнул усами Тарла. — Не торопись, у нас еще полчаса… Взгляни лучше сюда.
Он обвел могучей рукой панораму Рима. Купола Пантеона и Капитолия, гигантская чаша Колизея, Испанская лестница, небоскребы Форума, триумфальные арки и колоннады храмов, приземистые портики терм и острые шпили египетских обелисков, бесчисленные фонтаны и скульптуры Вечного Города — все это было заметено серым, грязным от смога снегом и придавлено хмурым зимним небом.
Закат был красным, как кровь.
— Вечный Город, — задумчиво проговорил Тарла. — Вечный! Ха! Еще чего! Развратный. Мягкотелый. Дряхлый. Обреченный… Какой угодно, но не вечный. И римляне сами в этом повинны. Они забыли лица предков. Отринули старых богов. Прокутили Империю в пьяном угаре… Римляне сами продают нам оружие, из которого мы их убиваем! — Тарла пнул армейскую сумку. — Да они мать родную продадут ради золота, вина и девок… Они забыли слово «долг». Забыли слово «месть». Но мы — пикты! — мы помним!
Да, Бран? Поэтому мы останемся. А римляне сгинут во тьме истории…
Полтора месяца назад Бран стоял бы, разинув рот, и внимал пафосным речам Тарлы. Но сегодня он просто опустился на одно колено и деловито расстегнул сумку.
Внутри лежала оливко-зеленая труба противотанкового гранатомета «Пилум». Рядом валялись две мины «Клеймор».
— Это еще зачем? — спросил Бран.
— Это для него. — Тарла показал на Фидаха. — Установишь их одним кварталом ниже по улице. На случай, если Бран промахнется…
— Я не промахнусь, — сказал Бран, заряжая гранатомет.
Едва выйдя из дверей гостиницы, люпусы во главе с Ренатом Стаберием напялили темные очки, подцепили за уши витые шнурки гарнитур и стали играть в крутых телохранителей. Внешне получилось даже похоже: камуфляжные куртки, начищенные берцы, черные береты, суровые лица, деловитое бормотание в поднесенный к лицу манжет, текучая суета вокруг Кассия и Фортуната… Но Кассий знал, что огнестрельного оружия у люпусов нет — по статусу не положено, и охрану они обеспечивали скорее декоративную; люпусы тоже это понимали и были слегка взвинчены.
На улице стоял мороз. Сенатор Фортунат застегнул бежевое пальто, обмотал шею пурпурным шарфом и сказал:
— Не волнуйся, друг трибун. Все будет нормально.
Сенатор заметно похудел за время процесса, холеное лицо его осунулось и приобрело мужественные черты. Истинный римлянин, готовый возглавить нацию в тяжелый час испытаний… Кассий сунул руки в карманы шинели:
— Я и не волнуюсь.
— Узнаю легионерский стоицизм! — расцвел в профессиональной улыбке Фортунат.
Трибун предпочел промолчать.
В окружении «люпусов» они пересекли узкую улочку и остановились возле кортежа, состоявшего из трех мотоциклов, лимузина и армейского джипа центуриона Приска. Центурион сидел за рулем и, кажется, дремал.
— А он что тут делает? —
