В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
цепочками. Один из мародеров наставил на трибуна армейский «парабеллум» — вполне возможно, из числа тех, что пару часов назад Кассий лично раздавал со складов Арсенала молодым патриотам Рима…
Твари, подумал Кассий, глядя в дуло пистолета. Рука «люпуса» — совсем еще мальчишки, лет пятнадцать, не больше — изрядно дрожала.
Неизвестно, выстрелил бы «люпус» или нет — но знакомый трибуну рев дизелей заглушил звуки уличных боев и спугнул мародеров. Мальчишки бросились бежать, унося добычу, а Кассий обернулся и нахмурился.
На Виа Сакра выезжала колонна бронетехники. Два турма БМП, четыре когорты пехоты, пять манипул десантников и центурия спецназа. Третий Каледонийский легион уходил из Рима, направляясь к Ратумен-новым воротам.
При виде трибуна в расстегнутой форменной шинели и парадном кителе головная машина колонны притормозила, и из нее вылез Приск — в шлеме, кирасе и разгрузочном жилете. В руках у центуриона был короткий десантный карабин.
— Что случилось, Приск? — спросил Кассий.
— Война, трибун, — ответил Приск. — Нас подняли по тревоге полчаса назад.
— Война?!
— Гунны. Гунны перешли границу Империи.
Кассий потрясенно выдохнул. Это многое объясняло: и затемнение города, и отзыв преторианцев… Но как же это было не вовремя!
— Пусти, — сказал трибун, ставя ногу на подножку БМП.
— Нет, трибун, — покачал головой центурион. — Вас отстранили от командования, помните?
— Что-о?!
Приск спрыгнул с брони и схватил Кассия за отвороты шинели.
— По вашей милости, трибун, — прошипел центурион, — у меня треть машин идет в бой с половинным боекомплектом! А еще треть — вообще без снарядов, исключительно для устрашения! У десантников по два магазина к винтовке, у пехоты — по одному! Ваши малолетние ублюдки разграбили Арсенал подчистую! Чем нам воевать, трибун? А?! Матом?!!
Кассий сорвал с себя руки Приска:
— Спокойно, центурион. Справимся. Не впервой.
— Мы-то справимся… Но без вас. Предателей нам не надо.
Кассий побелел.
И тут откуда ни возьмись нарисовался пузатый жрец Митры — тот самый отец-тавроктоний из спортзала «люпусов», Силантий его звали, с трудом припомнил Кассий.
— Благословляю вас, — пророкотал митраист, помахивая ведерком с бычьей кровью и пытаясь что-то намалевать на броне БМП, — сыны Империи, опора и надежда ее, щит и меч в руках ее…
— Пошел вон!!! — хором рявкнули на него Кассий и Приск, и жрец испуганно отпрянул.
Приск запрыгнул обратно в машину и молча захлопнул за собой люк. БМП взревел, обдав трибуна сизым выхлопом, и тронулся с места. Третий Каледонийский двинулся следом. Трибун — теперь уже бывший военный трибун Кассий Марциллиан — остался стоять на обочине, провожая взглядом своих подчиненных, идущих на верную смерть.
Легионеры отдавали ему честь.
Когда проехала последняя гаубица, Кассий опустил руку и обернулся. Руины Рима предстали перед ним.
Из-за Сервиевой стены донеслись первые разрывы снарядов.
На третий вечер декабрьских ид, в первую ночь праздника Сатурналии, танки гуннов вошли в Рим.
СВЕТОЧИ
«Мамонты» пёрли плотной, фыркающей колонной, из-под колёс летели брызги. Косачёв отошёл в сторону и ждал.
Возле ворот колонна притормозила, двое охранников в хамелеонках и фасеточных шлемах подошли к водителю первого грузовика, тот перекинулся с ними парой слов через приспущенное стекло, кивнул и поехал дальше. Сразу за воротами «мамонт» свернул налево. На мгновение брезентовый полог покачнулся и сдвинулся, Косачёв заметил хмурого бойца, державшего на коленях «Осу-3». Рядом сидел священник, его бледное лицо напоминало посмертную маску.
Фонари на улицах уже погасли, но Солнце едва пробивалось сквозь низкие, обложные тучи. А вот массивный силуэт Юлы был виден чётко: корабль висел прямо над центральным корпусом библиотеки, над острым её шпилем.
Косачёв прищурился, глядя, как на перевёрнутом конусе Юлы мельтешат огоньки. Системы в их перемигивании не было — или, по крайней мере, он за все эти годы так и не уловил.
Последний грузовик тем временем уже въехал на территорию, и створки с гулким лязгом сошлись.
Охранники закурили, один что-то негромко сказал, другой хохотнул, но рассеянно, скорее из вежливости.
Косачёва оба заметили издалека, узнали сразу — видимо, по трости и шаркающей походке. Приблизившись, он откинул капюшон ветровки:
— Привет. Я смотрю, Тоболин уломал-таки кого-то из церковников. Будет
