В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
и вышел.
— Лети, Молодец, — проворчал генерал по-отечески, хотя сам был старше полковника не настолько, чтобы годиться ему в отцы. — И возвращайся живым…
Позвонить мужу Кэтрин не разрешили, и это обстоятельство занозой царапало душу, не давая чувствовать себя комфортно в родной стихии, в рубке корабля, на протяжении всего полёта.
«Орион-3» стартовал с мыса Канаверал двадцать пятого апреля.
Двадцать шестого корабль добрался до орбиты Марса, тестируя новый генератор хода — эгран.
Через двое суток он пересёк орбиту Нептуна и вылетел за условную границу Солнечной системы, преодолев гигантское расстояние в четыре с половиной миллиарда километров.
Конечно, скорости света он не достиг, но эгран позволял современным кораблям то, о чём пока мечтали только писатели-фантасты: предельно быстро достигать планет Солнечной системы, не отвлекаясь на манёвры, помогающие реактивным аппаратам, скорость которых не превышала тридцати километров в секунду, добираться до интересующих людей объектов в космосе.
— КФС, — скомандовала Кэтрин, занимавшая центральный ложемент пилотской кабины.
— Эгран, вспомогательные генераторы, компьютеры, системы жизнеобеспечения в норме, — доложили ей бортинженеры и пилоты «Ориона».
То же самое командиру сообщил и основной компьютер корабля по имени Фаулз, но отвечали за работу всех систем люди, и традиционные доклады членов экипажа оставались неотъемлемой частью процедуры контроля.
Из пяти членов экипажа лишь трое были знакомы Кэтрин, она с ними не летала, но встречалась в НАСА: пилот Джон Бойнтон, бортинженер Фил Кларенс и астронавт-исследователь Реми Макнаут. Остальные двое вошли в состав экспедиции по настоянию руководителя службы безопасности НАСА генерала Монтгомери: второй пилот Эрик Браун и специалист-медик Лиза Чижевски.
Против женщин в экипаже Кэтрин ничего не имела, но директор по устранению кризисов в полётах Карл Шнеерман тихонько шепнул Кэтрин перед посадкой, что Лиза Чижевски имеет особые полномочия, и она поняла, что полёт будет контролироваться не только специалистами Национального управления по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, но и департаментом безопасности военного министерства.
— «Осьминог»? — спросила Кэтрин, опять-таки получив от Фаулза отчёт о работе исследовательского комплекса.
— В рабочем состоянии, — доложил Фил Кларенс, флегматичный блондин с длинными волосами, которые он заплетал в косичку на время полёта. — Почти все показатели по нулям. Гравитационный градиент убывает в соответствии с теорией, гелиопауза ещё не пройдена, всплесков излучения не отмечено.
— Фаулз, доклад в Центр, — бросила Кэтрин в микрофон костюма; все члены экипажа сидели в скафандрах, но с откинутыми шлемами. — Пересекли УГС, выходим в пустоту. Скорость ноль девяносто две.
Все показатели в пределах допустимых норм.
— Депеша отправлена.
— Обзор.
Передняя полусфера кабины, представляющая собой экран видеосистемы, прозрела.
«Орион» окружала сияющая звёздами бездна. При скорости в двести семьдесят шесть тысяч километров в час уже начинал сказывать эффект Доплера, и звёзды впереди «Ориона» поголубели, собираясь в более яркое облако, а за кормой корабля они должны были покраснеть.
— Режим, командир? — спросил Эрик Браун.
— Красный, — объявила Кэтрин, что означало соблюдение всех правил кодекса космоплавания, укладывающихся в формулу «сведение риска к абсолютному минимуму». Астронавты в этом режиме не имели права покидать свои рабочие места, кроме разве что процедур ухода за телом.
Никто из них возражать не стал. Все понимали, зачем их послали так глубоко в космос. Опасность врезаться в какую-нибудь ледяную глыбу в поясе Койпера
, а тем более — в артефакт, летящий навстречу, либо свалиться в чёрную дыру, была очень велика. И даже новый «Орион» не давал экипажу гарантий остаться в живых, случись что непредвиденное его конструкторами.
Неизвестность — вот что мучило астронавтов, и потому в кабине управления редко звучали весёлые голоса.
Кэтрин закрыла глаза, расслабляясь. В памяти соткались из света лица детей, потом к ним присоединился Денис, всматривающийся в неё с немым укором.
«Прости, милый! — мысленно позвала она. — Я не могла тебе позвонить. Но ты ведь поймёшь и простишь?»
Денис улыбнулся, он всё понимал…
Шестнадцать дней «Орион» продолжал мчаться к звёздам созвездия
Имеется в виду скорость, равная 0,92 скорости света.
Пояс Койпера — область Солнечной системы за орбитой Плутона (Нептуна), заполненная ледяными астероидами и малыми планетами.
