В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
быть! У меня галлюцинация!
— Кто ж спорит, — легко согласилась девчонка. — Типичная галлюцинация. Весь поселок у нас такой — одни галлюцинации. Настоящих-то я поела. Жадные они, скучно с ними.
Лех в ужасе пытался сползти обратно в болото, но руки и ноги без толку скользили на одном месте.
— Кто ты?!
— Да ты уж сам понял, — сказала Макабра. — Колония простейших, как говорил господин полковник, царствие ему… Но теперь все, с простотой покончено. На Землю полечу как особый агент Лех Зееман, выпускник Гарварда, кавалер Ордена Бани… и все такое прочее. Вот там разгуляюсь! Так что давай, дорогой…
Она развязала полотняный мешочек и высыпала на ладонь горсть золотистых комочков.
— Подкрепись перед дорогой!
— Зачем… это? — Голос Леха плаксиво дрогнул.
— А затем, что без Приправы вы — невкусные!
МУХА
(Колониальный романс)
«Нас шестеро белых » — Киру не к месту вспомнился Киплинг.
Действительно, их было шесть офицеров в палатке, если считать белым раскосого унтер-лейтенанта Сан Сяо.
Пока что шестеро…
За парусиновой перегородкой шлёпали о стол карты, витал табачный дым, негромко звучала беседа, порой звякали стаканы с пальмовым вином. Над лагерем висела удушливая апрельская жара; ещё две-три недели — и хлынут дожди, превращая изжелта-красную землю в непролазную грязь. Конец сухому сезону, конец войне с чернокожими.
Господа офицеры коротали время за игрой. Изредка кто-нибудь вставал из-за стола, поручая соратникам играть вместо себя с «болваном», и уходил посидеть к Яшке Аокшину.
Нельзя же ему умирать в одиночестве. Вторые сутки он не узнавал никого и разговаривал с кем-то невидимым. Медленно сгорал изнутри. Кожа побурела, глаза ввалились, губы потрескались и запеклись. Денщику, игравшему роль сестры милосердия, вменялось в обязанность время от времени давать Яше воды.
Локшин шёпотом учил кого-то разбирать пулемёт, иногда путая языки. Что ни говори, он был отличным командиром пулемётной роты. Представьте, какое невезение: пройти невредимым побоище на Мюнсском выступе, где от полка рожки и ножки остались, избежать прилипчивой «испанки», год воевать с гвинейскими дикарями, и после всего — сдохнуть на брезентовой койке, всего за четыре месяца до окончания контракта!
Артиллерист Ван-дер-Гехт, царь и бог батареи 75-миллиметровых орудий, полагал, что Яша кончается от алкоголя. Ямсовый самогон, если добавить кас, жёлтую полынь — страшная вещь: мёртвого поднимет, а живого в гроб загонит. По мнению Сан Сяо, причина крылась в злых чёрных девках из племени малашиков. Дискуссия длилась по сию пору.
— Два месяца пьём — то сивуху, то джин. Скоро будем водкой умываться… — кручинился Толя Котельников, заволжский лось в образе человеческом. — Вот Яшка и не выдержал. Господа! доколе?..
— Для сильных возлияний у евреев не хватает печени, — кивал мясистый, плотный Ван-дер-Гехт. — Но что нам остаётся делать, как не пить? Глоток здешней воды — и надёжный кровавый понос… Лишь вино есть здоровый напиток.
— Болезнь от женщин. — Сан Сяо, тёмный и твёрдый от Солнца, словно копчёная рыба, блестел узкими кофейными глазами. — Европейс-наука не поймёт это явление. Мраком женская суть одолевает свет мужского естества.
— Почтенный Сяо, к свиньям вашу азиатчину. Чёрт бы драл всех духовидцев! — Железный гауптман Иевлев отмёл восточную мудрость с прямотой ландскнехта. — Загадочные флюиды мне надоели ещё у Блават-ской. Спиритизм, сны, гадания — гиль! Есть только Бог, спирт, патроны и триппер. Вам предстоит унаследовать роту Локшина — большая честь, готовьтесь!.. Шире плечи! скоро на них лягут новые погоны.
Сан Сяо привстал и поклонился:
— Буду много вам признателен, месьер гауптман. Поясните мне смысл слов «гиль» и «флюиды».
— Легко. Гиль — вздор, чушь, бессмыслица или нелепость. Флюид же — психический ток, человеком излучаемый. Так и запишите. Довольны?
— Благодарю. Очень сожалею, что мой ротный покидает нас. Он читал мне целую поэму: «Старцы в синагоге…» А как дальше? Там звучало много новых слов, но я был без блокнота… Якова не станет, у кого я спрошу? «Старцы в синагоге…»
— Это всё, о чём вы сожалеете? — Толя набычился. — Забыли бой у Габу?.. Яше спасибо, что вернётесь в свою фанзу!
— Не стремлюсь, — холодно ответил Сяо. — Вероятно, куплю прачечную в Манджале. Приличен портовый
