В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
город…
— Мои разрывные тоже пригодились при Габу. — Положив карты на стол, артиллерист вновь раскурил погасшую трубочку.
— Напомнить диспозицию? — решительно предложил Иевлев. — Сяо, уступите карандаш. Сейчас нарисуем…
Котельникову не сиделось, не молчалось; его распирало на беседу:
— Прошу вас, оставим Габу в покое! Мы у смертного одра… Хоть бы Ремер зашёл, осмотрел!
— Я трижды посылал за доктором. — Ван-дер-Гехт окутался дымком. — Его клистирное величество застряло в лазарете. Поит дырявых солдат перманганатом калия. Ремер уверен, будто кое-кого вылечит. Лок-шин для него — пустая трата времени. «Эта зараза людям не передаётся», — вот как он сказал.
Иевлев только усмехнулся:
— Немец-лекарь, из-под Кузнецкого моста аптекарь… Сам же тут руками разводил: «И какая муха его укусила?»
— Положимся на медикуса. Ремер выслушал часть курса в университете, имеет понятие о дизентерии, ранах и ампутациях… Эй, бой! — зычно позвал Ван-дер-Гехт. — Бегом на кухню! Пусть ужин принесут сюда.
— Рите, вы способны забыть о еде?.. Помнится, вы спокойно лопали под обстрелом бошей, а они шпарили из тяжёлых гаубиц.
— Мой любезный Деметрий Николаевитш, матушка говорила мне: «Ритци, самое главное — вовремя кушать». Я исполняю золотой матушкин наказ.
Кир подумал: «Ритци, зачем мамаша не прочла тебе рацею о том, как вредно убивать своих любовниц? Тогда не пришлось бы драпать из Голландии».
— Я что хочу сказать — не подпускать близко. Сейчас начнётся, — бормотал Яша. — Вон оно, в поле скачет. Рядом, совсем рядом. Взвилось… Открыть огонь. Короткими очередями!
— Как он там? — крикнули из-за перегородки.
— Бредит! — ответил Кир, перебирая бумаги Локшина.
Опасаясь вездесущих термитов и тропической сырости, Яшка держал документы в плотно закрытом жестяном футляре.
Что тут? Паспорт с подписью русского консула, офицерский аттестат, справки о ранениях, об учёбе в университете, контракт о найме, потрёпанная записная книжка, письма из дома, фотографии… Надо сдать батальонному канцеляристу.
Извлёк две изжелта-белых полоски с каллиграфическими надписями; прописные буквы были золотыми. Должно быть, это и есть камеи — амулеты с текстами каббалы. Помял пальцами — кожа! вроде тонкой замши…
«Он их прятал, стеснялся. А я чем лучше? Ни постов, ни праздников… Только крест на шее да псалом «Живые помощи» в кармане».
Жирная муха синего цвета пожужжала и села на подушку. Яша заметался, задыхаясь:
— Вижу! Сволочь… Думаешь, взял?.. Не на того напал. Везде достану. Дай мне выйти, я тебя съем. В клочья порву.
Кир взмахнул рукой, метясь захлопнуть муху в кулаке и раздавить. Эх, промазал! Но хоть отогнал. Рано ей целоваться с Яшкой.
Среди бумаг нашлась рукописная инструкция о том, как следует хоронить оберлейтенанта Локшина. Яша настрочил её со здоровым цинизмом человека, досыта хлебнувшего войны, но за строками читалась искренняя забота о собственном погребении. Если ты воюешь, эта процедура может случиться когда угодно.
— Кир? Артанов, это ты? — Яша слепо искал лицом, едва приподняв голову от подушки. — Кто здесь?
— Я это, я… — Кир ласково разгладил ему волосы. Сердце сжалось: «Плохо дело. Бабушка-покойница тоже перед концом в разум пришла — словно проститься хотела».
— Я что хочу сказать — фрайнт
, побудь со мной. Умру сейчас. Не подпускай никого… Мне собраться надо. Плохо вижу… Темно. Уже вечер?
— Почти. — Кир оглянулся на оконце в парусиновой стене. Солнечный свет багровел на глазах. В тропиках светило не садится, а буквально рушится с небес, а ночь не наползает медленно, как бывало дома, а вспыхивает мраком, погружая мир в чернильную тьму.
— Мухи, — прохрипел Яша, запрокидывая лицо. — Гони их к чёрту. Налетели, лезут… Кыш. Прочь. Дышать… Нечем… Где выход? Адонай инком дамо..
— К дождю, — глупо заметил Кир, озирая матерчатый потолок, под которым тёмными пятнышками вились вестницы смерти. — Они от дождя прячутся.
Яша только вздохнул в ответ — и всё.
Бросив взгляд на лежащего, Кир понял: пора приступать к выполнению инструкции. Здесь, вблизи от экватора, покойники тухнут с поразительной быстротой. Нездоровые места! Раны загнивают на глазах, вода в кожухе пулемёта вскипает через три минуты. Яшина просьба: «Заройте как можно скорее, в тот же день» — была весьма уместна.
— Готов! — громко известил товарищей Кир.
— Пресвятые дьяволы! — жизнерадостно выругался голландец, пуская в ход бубнового туза. — Господа, давайте доиграем кон.
Друг (идиш).
Господь взыщет кровь (ивр.).
