В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
— Он оставил записку, как и что делать, — доложил чуть позже Кир собравшимся у койки.
— Лишь бы дождь не зарядил, — молвил Иевлев, постукивая папиросой по сгибу пальца. — Не забуду, как Костю Нордштейна закапывали. Воды в яму налило — по пояс. Казалось, мы его вплавь по волнам пускаем. Я велел неграм вычёрпывать из могилы вёдрами. И всё равно гроб плюхнул, как в болото.
— По записке, следует похоронить без гроба. — Кир сверился с бумагой.
— Отлично! — возрадовался Ван-дер-Гехт. — Плотник не понадобится.
— Сперва обмыть. Требуются единоверцы.
— Где их взять?.. — Иевлев пустил дым в сторону лампы. — Мы тут все одной веры — солдатской. Считайте эту заповедь исполненной. Дальше.
— Нужен саван. Чем проще, тем лучше.
— Котельников, возьмите у чёрных тент. Он полотняный и довольно чистый.
— …и прочитать пару молитв. Тексты приведены по-русски.
— Яша знал, кому поручал. До неба дойдёт на любом языке. Артанов, возьмётесь? — спросил гауптман у Кира.
— Пожалуй, Дмитрий Николаевич.
Первую из молитв полагалось прочесть до выноса тела. Снаружи, вдали от палатки покрикивал командир туземных стрелков: «Р-р-разобрали лопаты! Па-а-астроились! Шаго-о-ом…»
Кир декламировал:
— О Боже, преисполненный милосердия, обитающий в заоблачных высях! Пусть вознесётся на крыльях Шхины, в полной безмятежности, к небесным высотам, где обитают святые и чистые, сияющие, как свет лазури, душа Яакова сына Йехуды, ушедшего в иной мир…
Сочувственно кивая, голландец заполнял магазин пистолета. Толя Котельников пытался прогнать назойливую муху, не без оснований полагая, что её укус может и его отправить в землю. Тут есть такие мошки — кладут наповал, что твоя пуля.
— Да покоится он с миром на своём ложе. И возгласим: омэйн.
— Аминь, — дружно откликнулись офицеры. Сан Сяо негромко бубнил что-то буддистское, зажав палисандровые чётки между ладоней.
Когда выносили — только мужчины, как строго предписал Яша, — на севере начало погромыхивать. Полнеба затмилось непроглядной грозовой тучей. Поднялся ветер; то и дело тучу озаряли голубовато-белые вспышки. Пулемётная рота следовала за Локшиным в полном составе, кроме лежавших в лазарете.
В сторонке чёрные опирались на заступы и курили кас, завёрнутый в сухие листья. Туземцы блаженствовали от дурмана; их мокрые улыбки то и дело сверкали оскалом.
Вот-вот должен был обрушиться ливень. Кто не бедовал под тропическим дождём, тот не поймёт, до чего хочется вовремя укрыться от потоков. Но Кир читал не торопясь. Обряд должен быть исполнен lege artis
. Яша не заслужил того, чтобы его зарыли наспех.
Под тревожный шум деревьев Кир говорил навстречу ветру древние слова:
— Да будет благословенно, и восхвалено, и чествуемо, и возвеличено, и превознесено, и почтено, и возвышено, и прославляемо имя Пресвятого, благословен Он…
Защёлкали затворы; стволы поднялись к небосводу, полыхающему молниями. Командующий батальоном штандарт-гауптман отдал честь, все последовали его примеру. Белый свёрток на верёвках опустился в могилу; грянули выстрелы.
«Боже, — молился про себя Кир, нажимая на спусковой крючок «парабеллума», — только бы дослужить и сесть на пароход. Я пять лет не был дома, не слышал родных голосов. Я русский язык стал забывать. Я столько людей убил, что сердце шерстью обросло. Господи, дай мне вернуться домой!»
Шлем Локшина лежал посередине стола. Свет лампы отражался в латунной эмблеме — «лев с ошейником, цепью и мечом в правой передней лапе» — и буквах MFRL, означавших «Наёмный фузилёрный полк Лафора».
Потом шлем положат на могилу, по обычаю. Пока он обозначал того, кого нет — и больше никогда не будет за столом.
Рядом стоял стакан с белёсым, мутным самогоном, накрытый куском пресной лепёшки. «Бронф ун бройд
, — сказал бы Яша, — вот и сказочке конец».
— Хлеба хочу, настоящего. — Котельников с ненавистью взирал на безвкусную выпечку. — Сил нет, надоела негритянская маца.
Дождь прошёл стороной, едва покрапав на лагерь наёмников. В воздухе скопилось тошнотворное удушье, которое Рите-артиллерист называл «липкая смерть». Чтобы стало ещё хуже, принесли две бутыли ямсового первача — их следовало выглушить, иначе это не поминки.
Закрыв глаза, Кир постарался представить семейный стол в Андреевке. Все рядом — Машутка, Лизанька, Дима и Евгеша. Отец спрашивает маму: «Ну-с, голубушка, чем нас сегодня попотчуют?» Запах горячего, свежего хлеба…
— Львы Лафора! —
По всем правилам искусства, мастерски (лат.).
Водка и хлеб (идиш).
